Очень неплохая, да что там - блестящая идея запустить в современную Россию маркиза де Кюстина. Сюжет, дающий простор и для игры старинным штилем, и для гоголевско-булгаковско-андрейбеловской чертовщины, и для социальной критики, и, конечно, для поиска констант русской жизни (впрочем, априори предсказуемых).

И поначалу кажется, что почтенный автор справляется. Герой представлен не без изящества. И описание того света остроумно, поскольку описания как бы нет - так, проносятся в темноте какие-то шаровые молнии, обмениваются пригоршнями искр. Однако дальше все становится хуже. Уже сцена заседания загробного Попечительского совета по России в составе Ивана Грозного, Петра I, Екатерины II, Ленина и Сталина вызывает некоторое недоумение, особенно когда кто-нибудь из старших государей заговаривает на присущем ему языке (получается привет Колядиной).

А начиная со второй главы становится уже не важно, что или кого изображает автор, потому что в роман мощным, все сметающим потоком, как из прорванной канализации, врывается публицистика. Можно было бы без всякого ущерба заменить идущие дальше весьма разнообразные по месту действия сцены на одну-единственную: пенсионер в засаленном халате, что-то непрерывно пережевывая, расхаживает по своей маленькой кухне и вещает, вещает, вещает, обращаясь к воображаемому собеседнику.

О том, что русские (бывшие советские) писатели очень бедствуют, а раньше-то как хорошо жили, да и вообще литература пала.

О том, что повсеместно рушат старое и возводят бездарное новое.

О том, что квартирный вопрос в Москве - по-прежнему самый главный, и о том, что ипотека - это кабала.

О том, что перестройка была торжеством вседозволенности.

О том, что автомобиль - не средство передвижения, а показатель социального статуса.

О т

Очень неплохая, да что там - блестящая идея запустить в современную Россию маркиза де Кюстина. Сюжет, дающий простор и для игры старинным штилем, и для гоголевско-булгаковско-андрейбеловской чертовщины, и для социальной критики, и, конечно, для поиска констант русской жизни (впрочем, априори предсказуемых).

И поначалу кажется, что почтенный автор справляется. Герой представлен не без изящества. И описание того света остроумно, поскольку описания как бы нет - так, проносятся в темноте какие-то шаровые молнии, обмениваются пригоршнями искр. Однако дальше все становится хуже. Уже сцена заседания загробного Попечительского совета по России в составе Ивана Грозного, Петра I, Екатерины II, Ленина и Сталина вызывает некоторое недоумение, особенно когда кто-нибудь из старших государей заговаривает на присущем ему языке (получается привет Колядиной).

А начиная со второй главы становится уже не важно, что или кого изображает автор, потому что в роман мощным, все сметающим потоком, как из прорванной канализации, врывается публицистика. Можно было бы без всякого ущерба заменить идущие дальше весьма разнообразные по месту действия сцены на одну-единственную: пенсионер в засаленном халате, что-то непрерывно пережевывая, расхаживает по своей маленькой кухне и вещает, вещает, вещает, обращаясь к воображаемому собеседнику.

О том, что русские (бывшие советские) писатели очень бедствуют, а раньше-то как хорошо жили, да и вообще литература пала.

О том, что повсеместно рушат старое и возводят бездарное новое.

О том, что квартирный вопрос в Москве - по-прежнему самый главный, и о том, что ипотека - это кабала.

О том, что перестройка была торжеством вседозволенности.

О том, что автомобиль - не средство передвижения, а показатель социального статуса.

О том, что из Польши везут испорченные продукты.

О том, что перед Первой мировой войной вся Европа была завалена вологодским маслом, а теперь сами понимаете, что делается.

Ну и т. д., и т. п. Еще там есть краткие биографии олигархов, взятые, похоже, прямо с сайта compromat.ru, история ремонта Литинститута за откаты и много-много примеров социальной несправедливости. Получается раздутая до романа колонка из газеты «Завтра» (или где теперь ветераны-гайдароборцы печатают свои инвективы?). Причем по сути затрагиваемых вопросов С. Н. Есин почти всегда прав. Но только при чем тут искусство?

В общем, итог неутешительный: загублена хорошая идея. А как бы мог ужом вертеться маркиз... Эх!..

Андрей Степанов