Канту Ибрагимова часто называют живым классиком чеченской литературы. Доктор экономических наук, автор нескольких романов, председатель местного Союза писателей, лауреат Государственный премии в области литературы и искусства и, если верить «Википедии», номинант на соискание Нобелевской премии по литературе, он едва ли не самый популярный писатель республики. В его честь даже названа улица в городе Шали, подарившего нам и писателя совсем другой судьбы - Германа Садулаева.

Несмотря на все вышеперечисленные заслуги и регалии, в «большой России» творчество Канты Хамзатовича остается малоизвестным, чтобы не сказать, что неизвестно вовсе.

Книги Канты отчего-то не вызывают интереса столичных издательств и выходят в самой Чечне, оседая в здании Союза писателей и немногочисленных книжных магазинах внутри республики.

Но сейчас не об этом.

Совсем недавно был представлен новый роман Ибрагимова под названием «Аврора». Сам автор в многочисленных интервью называл его современным романом, повествующим о реалиях новейшей истории нашей страны.

В центре сюжета профессор Гал Цанаев и конечно же, как можно догадаться из названия, девушка по имени Аврора, простите, Урина – Утренняя Заря, которая из-за неблагозвучности настоящего имени просит называть ее Авророй.

История Авроры Таусовой – почти фантастическая история Золушки, в одиночку, не потеряв лица, преодолевшей трудности, встретившие ее в мегаполисе и шаг за шагом поднимающейся по ступеням академической науки.

Судьба сводит их с Цанаевым в Грозном, где он пытается восстановить местный НИИ, и где Аврора, устроившись на работу, с всякий раз подчеркиваемым революционным порывом, проводит исследования, остающиеся, впрочем, за границами внимания автора.

В лихо закрученном сюжете находится место политикам, ученым, террористам, сотрудникам спецслужб, представителям коммерческих структур, но герои эти отчего-то кажутся плоскими, глубина их образов не раскрывается, единственный прием к которому прибегает автор – болезнь и всяческие недомогания в качестве отражения внутреннего состояния героев. Этим и объясняется невероятное количество сцен, происходящих в больницах, подсчитать точное число которых стоит отдельного труда.

Крайне неубедительными выглядят и научные заслуги Цанаева (Аврора называет его «великим чеченским ученым»). Сам он по ходу сюжета отчего-то совсем не занимается научными исследованиями и не может добиться уважения к себе даже со стороны научного сообщества. Это неуважение проявляется, к примеру, в том, каким образом его снимают с должности директора НИИ («Меня уволили. Бросили, как шавку» - говорит по этому поводу сам Цанаев).

Отсутствие профессионального редактора явно сказывается на качестве изданного текста. Он изобилует неправильным словоприменением, стилистическими и даже фактологическими ошибками и неточностями.

Приведу примеры, чтобы не быть голословным.

«Цанаев был в унынии и уже свое грязное белье собирал, когда знакомый предложил попариться» - наверное стоило написать «пребывал в унынии», «уже собирал свое грязное белье» и конечно детализировать предложение знакомого «попариться», тем более, что значение этого предложения не ясно из контекста.

Или вот еще – «Цанаев занервничал, весь день он был как-то придавлен, озабочен». Рискну предположить, что он был все-таки подавлен, а не придавлен.

Чтобы не гнать объем, дам пунктиром, используя курсив: «И это ощущение было до того уничтожительным »; « осязает шелест  платья, шорох шагов и ее запах»; «ее душа не истощала любовь»; «даже в физике пустословие и  славословие », и так далее и так далее.

Ближе к концу книги автор приводит замечательную мысль профессора Цанаева: «Это раньше царь или генсек лично патронировали академию наук, академию художеств, Союз писателей, а теперь в почете Газпром и Роснефть, «Единая Россия» и Сколково нас спасут!». Вроде все верно, и по мысли и по стилю, но на могиле Цанаева (раскрою интригу – в конце книги все умирают) даты жизни 1942-2007, а сама идея строительства «Сколково», по информации все той же «Википедии» появилась лишь в 2009-м.

Канта Хамзатович – умный и трудолюбивый писатель. Он пишет страстно, резкими энергичными мазками впечатывает свой опыт и свою боль в масштабные полотна текстов. Еще он честен в своем творчестве, так во всяком случае показалось по «Авроре» и даже проявляет некоторую храбрость.

Так, Цанаев говорит молодому и до бесконечности наглому сотруднику спецслужб Бидаеву, потерявшему в теракте отца: «Сам знаешь, кто бы ни был исполнителем, команда из одного центра, где регулируют. Ты это прекрасно знаешь и сам на отцеубийц служишь… жируешь». Не будем озвучивать приходящие в голову параллели.

Показателем храбрости автора можно считать и отражение самодурства некоторых (вымышленных конечно же!) республиканских чиновников. В качестве яркого примера можно привести диалог между Цанаевым и одним из чеченских министров, за принципиальный отказ профессора «пилить» выделенные средства, решившим отстранить его от руководства НИИ:

«- Это невозможно! – как ужаленный вскочил Цанаев. – Это беззаконие. Только ученый совет и Президиум РАН имеют право снимать и назначать.

- Воюя, мы отстояли эту власть – парировал министр, - и нам решать, кого снимать, кого назначать

- Кто воевал, а кто нет, мы знаем, - закричал Цанаев».

Не стесняется Ибрагимов описывать и деликатные моменты в отношениях Гала Аладовича с Авророй, в которой ночью «пробуждается хищница», да и герои его за словом в карман не лезут (больше всех в этом преуспевает жена Цанаева) – для контекста мировой литературы, перешагнувшей за последнее время многие табу – это детские шалости, но для тех реалий, в которых существует автор – едва ли не подвиг, заслуживающий отдельного поощрения.

К немаловажным характеристикам «Авроры» Ибрагимова можно отнести и тот факт, что произведение увлекает читателя – соблазна перелистнуть несколько страниц, не читая, не возникает.

Вместе с тем, стоит согласиться с мнением, что основной проблемой в становлении Ибрагимова как действительно хорошего писателя является избранная им «роль литературного патриарха и академика» и спертый, застоявшийся воздух, почти полностью заполнивший культурное пространство республики, в которой он по долгу службы должен проводить большую часть своего времени.

Если бы вместо еще одного матча с ветеранами мирового футбола или очередного недешевого визита Жан-Клода Ван Дамма в Грозный (ну ладно, не вместо, а вместе) ответственные лица пригласили в республику двух-трех зубастых редакторов прозы, которые, рассмотрев рукописи, могли бы дать компетентные советы автору, то Ибрагимов уже в недалеком будущем вполне мог бы вырасти в писателя федерального значения.

А пока – будем ценить то, что имеем.

Арслан Хасавов