В издательстве «Арт Дизайн+» при поддержке команды проекта «Москва, которой нет» вышла книга-путешествие учителя бхакти-йоги с мировым именем, гуманитария и духовного деятеля Радханатхи Свами. Читатель следует за ним из пригорода Чикаго через Европу и Ближний Восток в гималайские пещеры и становится свидетелем того, как юный искатель истины превращается в признанного духовного лидера.

 «Вы не пожалеете, прочитав эту ошеломляющую книгу. Путешествие Радханатхи Свами из мира обыденного в мир потаённый вызывает благоговейный трепет. Он с такой решимостью искал истину, что в конце концов встретился лицом к лицу со своей душой. «Путешествие домой» - это повесть о духовном прозрении. Пусть же как можно больше людей захотят испытать то, что испытал автор».

Б.К.С. Айенгар, всемирно известный учитель йоги

Глава 1. Часть 3

В день моего тринадцатилетия старший брат Марти подарил мне первый альбом Питера, Пола и Мэри - фолк-трио из Гринвич Виллидж. В своих песнях они протестовали против войны, несправедливости и социального неравенства, но более всего меня тронули их песни на стихи, обращённые к Богу. Откинувшись назад и закрыв глаза, я слушал этот альбом, и каждое слово притягивало меня как магнит. Первая песня на пластинке начиналась такими словами: «Early in the morning, about the break of day - I ask the Lord to help me find my way» («Рано поутру, до зари, я Бога прошу: мой путь озари»). Вновь и вновь слушал я эту незатейливую молитву, даже не подозревая, какую роль она сыграет в моей жизни.  

В поисках смысла жизни я слушал таких фолк-певцов, как Пит Сигер и Боб Дилан, и их творчество разжигало во мне бунтарский дух. Если фолк-музыка запала мне в сердце глубоким смыслом текстов, то блюз пробуждал во мне по-юношески бурные чувства. Блюз - это музыка страсти и тоски. С каждой нотой, с каждым словом блюзовый музыкант изливает печаль своего сердца и находит в этом отраду и утешение. Слушая чужой плач о потерянной любви, я и сам начинал рыдать, оплакивая свою утраченную любовь, ещё до того, как её пережил.

В отличие от меня, склонного к самоанализу, застенчивого и чуткого ребёнка, мой старший брат Марти обладал феноменальной способностью сердить окружающих. Непоседливый, словно обезьянка, он и прозвище получил соответствующее - Манк. В 1965 году, когда мне исполнилось четырнадцать, я поступил в среднюю школу, которую только что окончил Марти. Увидев меня, некоторые учителя хватались за сердце: «Только не это! Ещё один Манк!» Так с первого дня учёбы ко мне приклеилось прозвище «Маленький Манк». Лишь годы спустя понял я иронию, содержавшуюся в этом прозвище.

В школе меня как новичка определили в борцовскую команду. Не скажу, чтобы у меня были для этого хорошие данные, но если я чем-то увлекался, то посвящал этому увлечению всего себя без остатка. И тренер, и товарищи по команде видели во мне будущего чемпиона. Мне и самому нравилось ставить перед собой сложные цели и достигать их. Например, я мог добиться любой стипендии или гранта, стоило мне захотеть. Но со мной стало твориться что-то странное. Я начал задумываться о смысле жизни, более высоком, чем богатство, положение в обществе и мимолётные увлечения. Как мог я быть счастлив в благополучном Хайленд-Парке, в то время как всего в нескольких километрах, в чикагском гетто влачили жалкое существование негры? Как мог я радоваться борцовским наградам, когда моих старших товарищей призывали на ужасную вьетнамскую войну? Пытаясь найти ответы на эти вопросы, мы с друзьями подвергали сомнению самые основы той жизни, которой мы жили.

Ища своё предназначение, я горячо сочувствовал Мартину Лютеру Кингу-младшему и его движению за гражданские права. Я размышлял над словами Малколма Икса и зачитывался книгами о социальных реформах. Вместе со своими лучшими друзьями Бассуном и Гэри, которых знал с десятилетнего возраста, я устроился на автомойку, где в течение учебного года работал после занятий, а во время летних каникул - полный рабочий день. Работа была тяжёлой, но мне она нравилась. С нами трудились взрослые негры из гетто на южной окраине Чикаго - люди из совсем другого мира, лежащего за пределами уютного Хайленд-Парка. Работая с ними, мы очутились как бы за кулисами музыки «соул» - в мире, разительно отличающемся от всего, что мы видели в Хайленд-Парке. Нищета, расовая дискриминация и алкоголизм стянули этих людей на самое дно жизни, и когда я слушал вместе с ними щемящие рыдания блюзовых и «соул»-певцов, сердце моё разрывалось. Мне, пятнадцатилетнему подростку, не давали покоя вопросы, на которые я нигде не мог найти ответа.

А потом погиб мой близкий друг. Он был старше меня всего на год. Его автомобиль, слетев с обледеневшей дороги, утонул в холодных водах озера Мичиган. Тогда я всерьёз задумался о том, кто я и для чего живу. Мне казалось, будто весь мир катится в пропасть по льду неопределённости.

В поисках уединённого места я перебрался в подвал дома, где оклеил стены светящимися в темноте психоделическими плакатами. Убранство подвала довершали свисавшие с потолка рыболовные сети. В помещении клубился густой дым жасминовых благовоний, и, когда я включал стробоскоп, реальность отступала и я переносился в мир сновидений.

Уединяясь от всех в подвале, я заслушивался революционной музыкой шестидесятых. Песня «Битлз» «A Day in the Life» только усилила во мне желание обрести истинный смысл жизни, отринув всё внешнее и наносное. Лёжа с закрытыми глазами и слушая, как Джордж Харрисон поёт «Within You, Without You», я рыдал вместе со струнами его ситара и жаждал внутреннего покоя. Снова и снова включал я «Old Man River» Рэя Чарльза и, затаив дыхание, слушал эту скорбную песнь об участи угнетённых. Когда я слушал Би Би Кинга, надрывные звуки его гитары пронзали моё сердце, и я поражался, почему от печальных песен мне становится так хорошо. Однажды поздно вечером, когда я в который раз пытался разобраться в жизни, в наушниках зазвучала песня Джонни Риверза «Look to Your Soul for the Answer» («Загляни за ответом в свою душу»).

Я глубоко вдохнул, открыл глаза и воскликнул: «Да! Это то, что нужно!»

Подстёгиваемые новыми веяниями, мы с друзьями окунулись в контркультуру 1960-х. В школе, где учились в основном дети из консервативно настроенных семей, спортсмены и активисты, мы оказались в меньшинстве. Мы отпустили длинные волосы и стали экспериментировать с марихуаной и ЛСД, отвергая ценности наших родителей и их поколения. 

При этом я разрывался на части. Я не хотел никого разочаровывать. Я порывался бросить занятия борьбой, но боялся подвести своих товарищей и тренера. Ведь руководство школы рассчитывало, что благодаря мне наша команда начнёт выступать на чемпионатах. Однажды тренер заявил при всех: «Когда маленький Манк настроен на победу, он выскакивает на ковёр, словно голодный тигр. Он из породы чемпионов. Жаль, что он не может сосредоточиться на спорте».

Не зная, что мне делать, я стал молить Бога о помощи.

Вскоре, выступая на престижных соревнованиях, я уложил своего соперника на лопатки через пять секунд после начала схватки. Толпа ревела, приветствуя меня, а я не поднимался с колен, словно парализованный. Плечевая кость вышла из сустава и пропорола мышцы груди. По всему телу разлилась пронзительная боль. В тот самый миг, когда соперник свернул мне плечо, в моей жизни, наоборот, всё встало на свои места. Дрожь сотрясала моё тело, зрители в ужасе смотрели на меня, а я беззвучно благодарил Бога. Теперь я был свободен.

Всё, от чего я не решался отказаться сам, волею судьбы оказалось для меня потерянным раз и навсегда.

Продолжение следует...