Джонатан Коу. Невероятная частная жизнь Максвелла Сима. М.: Фантом Пресс, 2010.

Имя британского писателя Джонатана Коу известно российскому читателю главным образом по последним переведённым романам — знаменитым «Клубу ракалий» и «Круг замкнулся». На фоне этих едва ли не классических текстов с тщательно выстроенными сюжетными линиями, многочисленными персонажами и личными драмами в контексте политической и социальной жизни современной Англии «Невероятная частная жизнь Максвелла Сима» может привести в некоторое недоумение. То есть всё вышеперечисленное тут вполне присутствует, но совсем не в том виде, какой можно было бы ожидать от автора «Клуба ракалий».

Главный герой романа — Максвелл Сим — то, что принято называть классическим неудачником, чей образ в последние годы пользуется особым вниманием у современных писателей (взять хотя бы не так давно вышедший роман «Дорогие американские авиалинии» англичанина Джонатана Майлза). Трудности на работе, которая не приносит ни радости, ни удовлетворения, проблемы в семье, которой после ухода жены, по сути, и нет, прохладные отношения с отцом, отсутствие понимания с дочерью. А на горизонте уже маячит полувековая возрастная отметка, к которой Максвелл Сим подходит с весьма неутешительным результатом. У него нет достижений, нет друзей, нет семьи, и вот уже полгода он пребывает в состоянии клинической депрессии.

Всё стандартно. Разве что к атрибутам неудач и одиночества Коу готов добавить ряд знакомых каждому примет. 70 друзей в «Фейсбуке», никто из которых за месяц отсутствия Максвелла даже не вспомнил о нём, горы спама вместо ожидаемых личных писем, привычка разговаривать с дорожным навигатором, коробки со старыми бумагами, так и не переклеенные обои в бывшей детской. По отдельности не столь ощутимые, в массе эти детали порождают пронзительное ощущение неприкаянности. Впрочем, это вовсе не значит, что читателю стоит настроиться на сентиментальное или меланхолическое чтение. Ситуации, в которых оказывается Максвелл Сим, одновременно и трагичны, и комичны до предела. Чего только стоит попытка героя познакомиться во время долгого перелёта с неразговорчивым соседом, закончившаяся скоропостижной кончиной последнего.

Трагикомичность не единственный приём, который Коу использует на страницах своего романа, превращая его, по сути, в площадку для широкомасштабного литературного эксперимента. Совершенно невероятным образом писателю удаётся органично сочетать естественное течение рассказа и все мыслимые литературные штампы. Герой сам берётся поведать о своей жизни, попутно оговаривая, впрочем, что совершенно не умеет этого делать. В итоге получается весьма затейливое словесное полотно. Он смело описывает самые нелепые ситуации, которые происходили с ним, и цитирует объёмные тексты, что ему довелось прочитать, — от длиннейшего рассказа о путешественнике-мистификаторе Дональде Кроухерсте до мемуарных записок отца. Но при этом наотрез отказывается открыть причину, по которой он совершил во многом роковой для его жизни поступок.

Одновременно с этой нарочитой наивностью в тексте присутствуют тщательно продуманные совпадения, символические образы, сквозные сюжетные линии и даже всевидящий автор, так что книга похожа едва ли не на учебник по написанию оной. Мастерство Коу в том, как ему удаётся развести эти свойства одного и того же романа. Кажущаяся естественность и безыскусность рассказа выпадают на долю рассказа, а всевозможные штампы и совпадения становятся уделом жизненных сюжетов. В конце концов, именно так всё и бывает, до грустного смешно. С абсолютно кинематографичным финалом, где воедино сходятся эксперимент сюжетный и литературный.

Татьяна Трофимова