Завантажити

силе абсолюта, что, в свою очередь, означает, что деятельностная идеология необходимым образом имеет дело с опытом бытия.
Во втором подходе, в отличие от описанной выше традиции, бытие в деятельностной идеологии предстаёт в превращённом виде, оно закамуфлировано деятельностными символами, в соответствии с деятельностным подходом создаваемое здесь учение о бытии носит гораздо более логизицированный характер и воплощается в большом количестве дискурсивных текстов, а в содержательном плане бытие понимается как суть сущего.
Итак, принятие и осознание смертности является условием открытия человеку бытия как совокупности сущего и переживания абсолютной природы бытия, в то же время принятие индивидом собственной смертности противоречит деятельностному мировоззрению.
Выход был найден в деятельностной переинтерпретации бытийного опыта, что позволило пользоваться катарсической силой бытийного опыта без необходимости принятия факта человеческой смертности. Деятельностная рецепция бытийного опыта вылилась в перенесение атрибутов, присущих бытию, на определённые универсальные деятельностные конструкты. Речь идёт прежде всего об идее верховного божества, счастливо сочетающего в себе свойства верховного деятеля, создавшего мир, и одновременно носителя бытийной благодати. Этот конструкт обеспечивал человеческое существование на протяжении длительного времени, и только кризис деятельностной установки, в свою очередь приведший к проблематизации деятельностной идеологии, позволил выявить составную (сложную) природу концепции божества. Если ранее основные мировоззренческие вопросы разрешались путём уподобления человека деятельностного верховному деятелю, сотворившему не только человека, но и мир, то нынче, по мере утраты деятельностью своего конструктивного потенциала, простое указание на генетическую и смысловую связь (родство) человеческой деятельности и деятельности божества уже не работало. Оказалось, что те вопросы, которые человек задавал себе и на которые он не мог найти ответа на своём уровне, вполне можно было задать и на уровне божества – и столь же мало надеяться на вразумительный ответ. Если ранее простое указание на то, что за сотворением мира и человека стояло желание Господа и смысл человеческого существования заключается в служении творцу, снимало саму проблему, то современная ситуация предполагает ответ на столь неудобные и кощунственные вопросы, как «Почему богу захотелось что-либо творить?», «В чём смысл существования самого божества?» и т.д. Подобный поворот сюжета стал возможен в результате утраты связи между бытийным опытом и человеческой деятельностью, утраты, причины которой коренятся в неограниченном саморазвитии деятельности и формировании на её основе нового центра субъективности, претендующего на репрезентацию человеческой тотальности. Самоотождествление человека с этим центром, с одной стороны, открывало возможность для самых разнообразных мировоззренческих вопросов и снимало табу с любых тем, а с другой – лишало человека связи с бытийным опытом, что автоматически вело к утрате мировоззрением его катарсического потенциала. Таким образом, кризис деятельностной идеологии актуализировал проблему понимания абсолюта в контексте деятельностного мировоззрения. Собственно говоря, именно на этом фоне становится возможным беспристрастный и не связанный с деятельностным подходом анализ бытийного измерения божества и через него выход на проблему природы бытия, понятого как тотальность сущего. Открытие в концепте божества двух составляющих (бытийной, выступающей в качестве источника благодати, дарующей спасение верующим, и деятельностной, призванной вписать бытийный опыт в актуальный жизненный контекст индивида и обеспечивающей прагматическое использование потенциала бытийного опыта) актуализировало проблему бытия как такового. Критический анализ деятельностной идеологии позволил выявить основные принципы её функционирования и устройства. Оказалось, что деятельностная идеология устроена как иерархизированная образно-символическая система, осуществляющая связь реалий повседневной человеческой жизни с неким сакральным ядром. Эта связь обеспечивает трансляцию катарсической энергии сакрального ядра на уровень конечных пользователей. Используемая в идеологии система образов связывает реалии повседневной человеческой жизни с некоторым ценностным ядром. Ранее мы неоднократно указывали, что в составе этих высших ценностей выделяется собственно дискурсивная часть, вербально воспроизводящая феноменологию переживания высших ценностей, и синестезийно-образный компонент, призванный мотивировать человеческую активность в мире и переживаемый человеком как чрезвычайно значимая реальность. Внутри этого «переживательного» компонента, в свою очередь, различается сугубо соматический комплекс ценностей, связанный с основными витальными потребностями человека и построенный вокруг тем безопасности, еды, секса. Как показывает вся человеческая история, витальная мотивация может быть очень сильным мобилизирующим

читати