Re: цензії

Люди, выбиравшие безбрачие в древнем мире, осуждались на изгнание из общества. С этого тезиса начинает свою новую книгу (французское издание вышло в свет три года назад) известный бельгийский историк Жан-Клод Болонь. Отцовство в человеческой культуре всегда было чем-то большим, чем простая передача своих генов следующему поколению, примитивное биологическое размножение. В основе обязательного брака лежала древнейшая из религий — культ предков. Если вы не оставили после себя сына, никто из живущих на земле просто не воздаст вам почестей. Следовательно, всякий, кто живёт вне брака, будет проклят. Незаконнорождённые отпрыски погоды не делали, поскольку самим фактом своего существования вызывали гнев богов.

Так что первые холостяки, пишет Болонь, — это отшельники, ненормальные или святые. Безбрачие гораздо в большей степени есть феномен культуры, чем сам брак. Самым известным холостяком в истории был Иисус Христос. Он же открыл институт духовного отцовства. Чтобы обрести ребёнка, вовсе не обязательно иметь связь со смертной женщиной. Вместо этого можно стремиться к истине и увлекать за собой малых сих.

Иногда соответствующие системы ценностей — брака как нормы и безбрачия как святости — входили в прямое противоречие. Так, рассказывает Болонь, один раввин, учивший людей жить в браке, выполняя божественные заповеди, и проклинавший холостяков, так и не вернулся к своей невесте, оставленной им в доме отца на годы ученичества. Он был слишком занят изучением Торы. И как тут не вспомнить известное выражение «невеста Христова», синонимичное слову «монахиня»?

Это один полюс безбрачия — аскеза. На другом находятся современные холостяки, исповедующие совершенно иные ценности. Для них (или лучше сказать — для нас?) безбрачие становится прочной основой просвещённого гедонизма, рациональной моделью существования, предполагающей независимость, стремление к новым культурными и интеллектуальным удовольствиям. Холостячество, как и всякий образ жизни в современном мире, стремительно коммерциализируется: порции продуктов уменьшаются, появляются кинотеатры, куда удобнее ходить в одиночестве, и поезда с индивидуальными креслами. На фоне увеличения среднего возраста вступления в брак, роста числа разводов и временных гражданских браков именно безбрачие становится нормой. Об этом Болонь пишет в последних главах своей книги.

Эта причудливая диалектика безбрачия в истории западной цивилизации, переход от аскезы к гедонизму, опосредована, впрочем, общей идеей. Как в античности, так и в современном мире холостяцкая жизнь зачастую ассоциировалась с бунтом. В сущности, преступить через это фундаментальное правило — «не должно человеку быть одному» — означает отважиться на самую радикальную внутреннюю революцию. Вы отказываетесь от убежища, от постели, нагретой для вас другим, от продолжения рода. Вы вычёркиваете себя из будущего.

Ради чего всё это? Чтобы, подобно членам сообщества childfree в российской блогосфере, спокойно наслаждаться своим круассаном в недорогой кофейне? Чем вообще является та свобода, ради которой нам, обречённым модой на бунт, следует отказаться от брака?

Бунт, ставший нормой, быстро приедается. Все мы помним о судьбе поколения хиппи — нет ничего более скучного, чем состарившиеся дети-цветы. Присмотримся повнимательнее: может быть, именно семейная жизнь и является в современном мире той перчаткой, которую каждый из нас может бросить обществу? В конце концов что может быть сегодня более вызывающим, чем всю жизнь любить свою жену?

Кирилл Мартынов