Завантажити

разума и рассматривать возможную сущность как самое ядро реального. Отныне существование предстаёт всего лишь как своего рода дополнение либо сопровождение сущности – или, если употребить способ выражения латинского средневековья, заимствованный у Авиценны, как простая акциденция сущности.
Такое отношение к существованию, несмотря на всю его привычность и самоочевидность, не могло не вызвать вопросов у исследователей. При более углублённом анализе выяснилось, что существование является важнейшей характеристикой бытия, но мышление в понятиях не в состоянии ухватить существование. Другими словами, посредством дискурсивных средств невозможно моделировать такую характеристику бытия, как существование. Природа этого парадокса была вполне выявлена Кантом в знаменитом пассаже из «Критики чистого разума», где он в связи с онтологическим доказательством существования Бога замечает: «Ясно, что бытие не есть реальный предикат, иными словами, оно не есть понятие о чём-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи»36. Это утверждение означает, что нет никакого различия между нашим понятием о вещи, взятой вместе с её существованием, и понятием о той же вещи, взятой помимо существования. Точнее говоря, никакое понятие не представляет вещь вместе с её существованием или без него по той простой причине, что существование непредставимо по способу понятия. Это значит, что понятие реально существующего предмета ничем не отличается от понятия того же предмета, мыслимого в качестве чисто возможного: «Если я мыслю вещь посредством каких угодно предикатов и какого угодно количества их (даже полностью определяя её), то от добавления, что эта вещь существует, к ней ничего не прибавляется»37.
Короче говоря, бытие непредставимо ни в понятии, ни посредством понятия. Хрестоматийное кантовское обращение к 100 талерам как подтверждение важности существования для бытия и невозможность его выражения в понятиях удачно иллюстрирует суть проблемы, которая, будучи должным образом поставлена и промыслена, необходимо приводит к осознанию границ суверенности понятийного мышления. Действительно, решение о существовании того либо иного выраженного в понятиях объекта принимается на основе метатеоретической по отношению к дискурсивному мышлению позиции. Без обращения к бытийному опыту субъект не смог бы судить о реальности существования тех либо иных объектов мысли. Но это не всё, ибо бытийный опыт является важнейшим связующим звеном между понятийным мышлением и объективным миром. Без понимания того, каким образом человеческая субъективность вырастает из бытийного опыта и каким образом бытийное сознание связано с понятийным мышлением, невозможно выстроить работающую модель человеческой субъективности. Кардинальным условием адекватности, действенности и эффективности понятийного мышления является его постоянная подпитка опытом бытия, опытом, обеспечивающим понятийное мышление энергией для саморазвития и дарующим связь между субъективностью и объективностью.
Понятийное мышление не самодостаточно, его адекватное функционирование возможно только при условии наличия связи между ним и иными нетеоретическими формами духовной активности. Такая связь обеспечивает теоретическое мышление выходом к реальности и связью с самой человеческой деятельностью. Между тем деятельностная идеология с её установкой на отдельность человека и мира и с её претензией на верховное положение деятельности в системе человеческой активности и, как следствие этого верховенства, исходящая из самодостаточности и совершенства рационального, дискурсивного мышления, не принимает в расчёт тот контекст, в котором существует дискурсивное мышление. Для неё характерно мнение, что наука вырастает из донаучных форм субъективности и её превращение в зрелую форму духовной активности означает, что все ненаучные формы духовности теряют свою самостоятельность и должны либо уйти, будучи заменены научными аналогами, либо превратиться в сугубо служебные, прагматически детерминированные и не связанные с реальностью формы символического регулирования социального бытия людей.
В рамках реализации такого рода стратегии деятельностный разум последовательно осуществляет движение в сторону дискурсивного освоения бытийного опыта. В процессе такого движения он подчиняет себе определённый объём человеческой субъективности, в результате чего человек теряет доступ к энергии бытия и становится беспомощным перед лицом мировоззренческих проблем, возникающих перед ним в ту либо иную эпоху. На определённом историческом этапе такой рациональный пуризм был весьма уместен и способствовал развитию человеческой деятельности, но превращение деятельности в доминирующую форму связи человека и мира, неограниченное развитие деятельностной цивилизации и, как следствие этого развития, кризис деятельностного мира поставили под вопрос универсальность и самодостаточность как самой человеческой деятельности, так и обеспечивающей её духовной активности в форме понятийного мышления. Сегодня исследователям

читати