Завантажити

Античности приводит к усилению техно-рациональных способов регуляции человеческой жизни, что в конечном итоге усиливает деятельностное давление на человека. Происходит цензурирование и ослабление тех бытийных элементов, которые в неявной форме лежали в основании античного мировоззрения классической эпохи и обеспечивали его катарсический потенциал. В результате античное мировоззрение утрачивает свою эффективность и перестаёт удовлетворять античного человека. Именно с этим периодом античной истории связано зарождение нового культурного мегатренда, направленного на эмансипацию бытийных истоков человеческого существования и приведшего в конце концов к принятию христианства и зарождению на его основе новой формы рациональности – средневекового богословия. Но прежде чем это произошло, античный мир на протяжении длительного времени пытался поддерживать конструктивное сосуществование деятельностного и бытийного измерений человеческой субъективности. Осознание сложившейся ситуации сопровождается сознательным стремлением к ограничению универсалистских претензий дискурсивного (пропозиционального, вербального) мышления с целью сохранения пространства для естественного протекания бытийного опыта и спонтанной актуализацией тех форм духовной активности, которые в состоянии обеспечить человека связью с бытием. Отражением этого стремления стало зарождение последней великой традиции античной философии – неоплатонизма. Именно ему мы обязаны наиболее полной и явной формулировкой апофатизма. Неоплатонизм исходил из того, что наиболее адекватная позиция деятельностного разума по отношению к бытийному опыту – это позиция сознательного самоустранения. Например, согласно Плотину, открытие высших уровней реальности невозможно иначе, кроме как через их созерцание, соответственно традиционный разум здесь не только не может помочь, но и мешает. Поэтому мудрец должен стремиться освободить своё сознание от вербального, дискурсивного, пропозиционального мышления с тем, чтобы таким образом дать бытийному опыту возможность свободного самораскрытия. «И мы своим бытием и всем своим существом, – как пишет Плотин, – всецело утверждаемся на этом сущем, к нему всегда обращены, ибо в нём лежит наше начало. Ведь мы мыслим эйдосы, не прибегая к образам и отражениям, а это значит, что мы сами принадлежим к их числу, и если нам бывает доступно истинное знание о них, то это не потому, что мы их воспринимаем или овладеваем ими, а потому, что к ним возносимся и среди них находимся»38. Это есть первая ступень восхождения, на которой мы освобождаемся от чувственного и сосредоточиваем себя в уме. Но необходимо превзойти ум, ибо речь идёт о достижении предмета, который выше его. Ибо «в Духе мышление проявляется именно как творческая сила, которая всё производит из самой себя, так что энергия этой силы есть вместе и субстанция, или сливается с субстанцией, мышление которой вовсе не есть что-то отличное от неё, но она же сама. Словом, это творящее мышление представляет такое существо, которое мыслит всегда самое себя, а не что-либо другое, и только логически, в абстракции можно отличать тут мыслимое от мыслящего и усматривать в этом множественность»39. К этой природе подходят отрицательные определения, напоминающие определения из «Мистического богословия» Дионисия: «Бог – это не душа и не ум, а поскольку сознание, мысль, воображение и представление у Него отсутствуют, то Он и не разум, и не мышление и ни уразуметь, ни определить Его – невозможно; Он ни число, ни мера, ни великое что-либо, ни малое, ни равенство, ни неравенство, ни подобие, ни неподобие; Он ни покоится, ни движется, ни дарует упокоение; не обладает бытием и не является ни бытием, ни сущностью, ни вечностью, ни временем и объять Его мыслью – невозможно»40.
Происходит возврат к традиционному разделению истины на самооткрывающуюся и познаваемую. То, что у Парменида и Платона воспринималось как пережиток мифологизма и на протяжении длительного времени изживалось из античной философии, сейчас провозглашается наиболее адекватным подходом, позволяющим определить подобающее место для разума и опыта бытия.
Одновременно с усилением апофатической установки в сфере высокой культуры мы можем проследить аналогичные процессы и в сфере массовой культуры. Этот период Античности характеризуется массовым интересом к различного рода архаическим культам, широким распространением мистериальных практик и пр. В целом можно сказать, что народное сознание, будучи неудовлетворённым наличной ситуацией в сфере официальной религиозной практики, ищет альтернативные пути к бытийному опыту. К ряду наиболее мощных явлений, характеризующих эту эпоху, следует отнести расцвет мистериальных культов, рост популярности митраизма и широкое распространение гностических учений. Но безусловной вершиной этих исканий стало христианство. Именно в нём античное сознание обрело чаемое успокоение и опору для дальнейшего развития. Результатом принятия христианства стало формирование системы личностной интерпретации опыта

читати