Завантажити

стратегии «спасения» – стратегии, в основе которой лежит принцип единства человека и мира. Всё это приводит к развитию и усугублению мировоззренческого кризиса, свойственного современному человеку. По мере его углубления человек столкнулся с тем обстоятельством, что имеющиеся в его распоряжении средства не позволяют ему эффективно решать основные смысложизненные проблемы. Ярким воплощением такой ситуации стало явление обессмысливания человеческого существования, явление, современниками которого мы с вами есть.
Такое обессмысливание свидетельствует о том, что те механизмы продуцирования и трансляции смыслов, которые сложились в деятельностную эпоху, достигли пределов своей применимости и утратили способность к разрешению бытийных, экзистенциальных проблем. Более того, под вопрос поставлена сама возможность такого разрешения, поскольку вопрос стоит уже не о поисках самого «смысла», а о существовании смысла вообще.
При этом не следует забывать, что этот мировоззренческий кризис, при всей его драматичности и остроте, – лишь эпифеномен реального процесса, чреватого для человека смертельной опасностью, опасностью, исходящей от утери связи с бытием. Можно не сомневаться, что дело не ограничится только гуманитарным, смысложизненным измерением. Отпадение от бытийного опыта угрожает самому физическому существованию человека, поскольку нарушает сложные механизмы психического гомеостаза и приводит к системной некомпетентности человека. Выход из этой ситуации может быть либо в преодолении разрыва между бытием и существованием человека, либо в деградации человека до уровня животного существования, не предполагающего сознательного переживания целостности человека и мира. Излишне говорить, что это смертельно опасно для человека, а посему любые структуры, препятствующие этому единству, должны быть разрушены. Таково требование гомеостаза, сложившегося между человеком и миром. Поэтому у современного человека есть только две альтернативы: деградация современной цивилизации до уровня додеятельностного существования, что, по сути, означает гибель, либо поиск такого выхода из сложившейся ситуации, который предполагает сохранение достижений деятельностной эпохи и в то же время обеспечивает полноценное и свободное протекание бытийных процессов.
Как это возможно?
Данная проблема имеет два основных аспекта, назовём их условно объективным и субъективным. Говоря об объективном аспекте, укажем на то обстоятельство, что процесс человеческого отчуждения, неразрывным образом связанный с развитием человеческой деятельности, привёл к ослаблению связи и в конечном счёте к практически полному отрыву человека от опыта бытия. Соответственно те переживания и опыт, которые на ранних стадиях истории были в той либо иной мере доступны всем человеческим индивидам, стали очень редкими гостями в жизни современного человека. Можно предположить, что дальнейшее развитие человеческой деятельности приведёт к тому, что процессы отчуждения будут преодолены, и опыт бытия вновь станет доступным человеку. Возникнет возможность освобождения человека от пут деятельностного объективизма, и великая «иллюзия» личностной природы человека утратит свой довлеющий над человеком характер. И окажется возможным такое самочувствование человека и определение его места в мире, в основу которого будет положен принцип единства человека и мира. Понятно, что такое самоощущение не может появиться в результате неких опосредованных познавательных актов, не может оно появиться и в результате простого перенастроя человеческого сознания. Переживание единства с миром возможно только в результате достижения реального единства с миром. Но, позвольте, скажет читатель, разве единство человека и мира не существует, это единство лежит в самом факте бытия человека, и будет прав – да, действительно, человек онтологически един с миром, он является частью того тотального целого, которое мы называем реальностью. Очевидно, когда мы говорим о единстве человека и мира как условии преодоления личностного партикуляризма и разрешения экзистенциальных проблем, мы имеем в виду нечто отличное от простого натурального единства. Человека интересует не абстрактное, неустранимое единство, а ещё точнее – не целостность человека и мира, а единство для себя, то есть такое состояние единства, которое доступно непосредственному восприятию человека, то бесспорное единство, которое, имея статус реальности, воспринимается как саморазумеющаяся предпосылка человеческого бытия в мире. Именно утрата единством этого модуса непосредственной самоочевидности, а возможность промысливать это единство не равна восстановлению единства (см. «Феноменологию духа» Гегеля), и породила те проблемы, с которыми имеет дело современный человек. И проблемы эти не сводятся к простому переформатированию перцептуального опыта человека. Дело значительно серьёзнее. Становление человека, упрочение его положения перед лицом реальности потребовало от него своеобразного самопожертвования, готовности к вещному самоуподоблению.

читати