Завантажити

разума, а никак не за счёт созерцания непосредственных данностей восприятия, ибо они (эти данности) вводят человека в заблуждение и отвращают его взор от вечных истин. То же относится и к представлению о верховном божестве – демиурге, весьма отличном от традиционных богов мифологии. Идея единого божества – трансцендентного деятеля, творящего мир с определённой, им же поставленной целью, радикально отличается от представления о древних подвластных судьбе богах. Воплощая в себе представление о деятельности как источнике всего сущего, демиург легитимизировал и придавал необходимую универсальность деятельностному пониманию действительности.
Весьма показательно в этом отношении аристотелевское понимание места и роли божества в мире. По его мнению, верховное совершенное Бытие, представляющее собой Чистую Форму, – это, иными словами, Бог. Это абсолютное Бытие, постулированное скорее логической необходимостью, нежели религиозной убежденностью, которое и является Первопричиной Вселенной. Вместе с тем это Бытие всецело погружено в самое себя, ибо какая бы то ни было направленность на физическую природу означала бы нарушение его совершенной самодостаточности и вовлекала бы его в поток потенциальностей. Будучи совершенной действительностью, Неподвижный Двигатель находится в состоянии вечной и ничем не нарушаемой деятельности: это не процесс борьбы – kinesis, сопровождающий движение от потенциального к актуальному, но деятельность, которой дано наслаждаться вечно, – energeia, возможная лишь в состоянии окончательного осуществления формы. Для верховной Формы такой деятельностью является мысль: вечное созерцание собственного бытия, не подвластного изменениям и не причастного к несовершенствам физического мира, который уже в силу существования высшей Формы испытывает потребность в реализации собственной формы. Таким образом, Бог Аристотеля – это чистый Разум, не включающий материальные элементы. Его деятельность во всей своей полноте сводится к вечному самосознанию. Характерно то, что у Аристотеля бог – это прежде всего деятель. Аристотель отстаивает представление о мышлении как об исчислении по преимуществу, разработанное им логическое учение позволяло использовать язык в качестве некоторой автоматизированной формы решения ряда познавательных проблем. Очевидно, что такое понимание человеческого разума полностью находится в русле деятельностной парадигмы. Можно до бесконечности множить примеры, подтверждающие мысль о том, что становление античной философии означало по сути проникновение деятельностного сознания в сферу, ранее всецело принадлежавшую мифологическому взгляду на мир. Однако остаётся неясным, каким образом достигалось такое проникновение, каковы, так сказать, те формальные механизмы, которые позволяли осуществлять деятельностную переработку и интерпретацию мифологического сознания.
Прежде всего отметим, что речь не идёт о простом изменении содержания одним и тем же типом «мышления», одинаково успешно применяемым и к мифологическому содержанию и к содержанию деятельностному. Это не так. В действительности это два различных способа духовной активности, строящиеся на различных принципах и использующие различные механизмы. Деятельность предполагает пошаговое, дискретное разворачивание процесса во времени, искомый результат проявляется как сумма простых шагов. В соответствии с этим же принципом строится деятельностное сознание. В его основе лежит принцип дискретного моделирования, предполагающий (по умолчанию), что любое сколь угодно сложное явление может быть представлено как сумма простых, связанных между собой причинно-следственными отношениями и легко познаваемых фактов, интеграция которых даёт необходимый познавательный результат. Это мышление осуществляется как некое исчисление и опирается в первую очередь на язык как базовый носитель его алгоритмов и поле развёртывания. Язык, его структура и устройство задают ту предельную парадигму, через которую реальность открывается для деятельностного сознания. Не случайно Аристотель, изучая наиболее базовые структуры такого мышления, обращается именно к языку, в котором он открывает и исследует основные характеристики категорий деятельностного мышления. Деятельностное мышление – это прежде всего умозрительная активность с определёнными понятиями, активность, предполагающая контроль и сознательное оперирование кодами, его местоположение (если можно так выразиться) – это прежде всего голова. В отличие от этого дискретного подхода, мифологическое сознание объективно и целостно, стихией его протекания являются не слова, а синестезийные образы, возникающие при восприятии внешнего мира, переживаемые человеком сразу во всех модальностях восприятия, причём эти образы неподвластны сознательному контролю со стороны человека и их характер задаётся индивиду как бы со стороны высших сил. Образы эти физиогномичны, антропоморфны и связаны между собой смыслами, а не причинно-следственной связью. Если дискретное мышление разворачивается во времени и его результат

читати