Завантажити

человеческой деятельности и выступая в качестве мотивирующего человеческую деятельность ядра, он в своём качественном своеобразии, как правило, остаётся незамеченным со стороны человека.
Поэтому представляется интересным изучение бытийного опыта в его, так сказать, чистом, непроинтерпретированном виде. Целью такого изучения должно стать понимание его устройства и механизмов работы. Учитывая то обстоятельство, что обращение к бытийному опыту в его непосредственном виде способно приводить к культурным изменениям, оказывающим влияние на судьбы целых народов, значение такого взгляда трудно переоценить.
При исследовании бытийного опыта в его непосредственной форме мы исходим из следующих соображений.
Во-первых, в ранней истории человечества существовал период, когда бытийный опыт был первой и единственной формой субъективности, в это время он не подвергался ассимилирующему воздействию со стороны деятельностного сознания и как таковой был доступен непосредственному усмотрению со стороны человека. В дальнейшем, по мере развития и становления человеческой деятельности, происходило постепенное деятельностное приручение бытийного сознания, но, тем не менее, ещё в течение достаточно длительного периода времени, особенно в мифологический период, основные структуры бытийного опыта оставались доступными для наблюдения.
Во-вторых, факт деятельностного использования бытийного опыта не отменяет того обстоятельства, что генетически бытийное сознание не сводимо к человеческой деятельности, в его основе лежат подвергшиеся повторной утилизации структуры человеческого восприятия и как таковой он качественно отличен от деятельностного сознания.
Непосредственный бытийный опыт, существуя в человеческом подсознании, может быть извлечён из глубин психики при помощи специальных процедур и средств. Будучи исторически первой формой человеческого сознания и базируясь на внедеятельностных формах активности, этот опыт использует человеческую телесность в качестве своего основного носителя, соответственно доступ к нему предполагает специальное взаимодействие с человеческой телесностью. Интерес к этому типу опыта обостряется в моменты мировоззренческих кризисов, и те индивиды, которые в силу тех либо иных обстоятельств получают к нему доступ, используют его креативный потенциал с целью создания альтернативных мировоззренческих систем, способных разрешать стоящие перед людьми проблемы. Истории таких религиозных виртуозов, как Будда, Мухамед, Иисус, достаточно убедительно иллюстрируют возможности использования бытийного опыта с этой целью.
Но для того, чтобы бытийный опыт мог оказывать свое благотворное воздействие на человека, он прежде всего должен быть ему доступен. Вопрос о том, каким образом это возможно, – далеко не тривиален. Человек, живущий в современном мире, бесконечно далёк от живого, непосредственного опыта бытия, постав (М.Хайдеггер), определяющий основные параметры существования в современном мире, по своему существу враждебен непосредственности бытийного опыта, поэтому надежда на то, что всё произойдёт само собой и мы без специальных усилий сможем черпать силы в опыте бытия, не основательна. Перед человеком стоит задача сознательного создания или возрождения механизмов, способных обеспечить протекание и трансляцию опыта бытия на уровень деятельностного субъекта. Безусловно, что подобная задача возникает перед человеком не впервые. В человеческой истории были периоды, когда тем либо иным группам человечества приходилось сталкиваться с типологически сходной ситуацией. Уникальность нашего случая заключается в том, что впервые за всю историю потребность в бытийном опыте носит массовый характер и является одним из настоятельнейших требований момента. Наличие подобной массовой потребности обусловливает характер подхода к бытийному опыту. Не подлежит сомнению, что речь должна идти о своеобразной технологии, обеспечивающей достаточно надёжный и предсказуемый результат.
Для нахождения такого подхода весьма важно изучить историю человеческих исканий в сфере бытийности с тем, чтобы в полной мере использовать накопленные навыки.
Говоря о бытийном опыте, мы имеем в виду исторически наиболее ранние формы духовной активности, точнее, духовно-материальной активности, которые восходят своими корнями к досоциальным, по сути биологическим «предпосылкам» человеческого существования и духовным эпифеноменом которых выступает архетипическая образность. Непосредственно сосуществуя с бытийной активностью и проявляясь в процессе навигации в жизненном мире (в процессе разворачивания ткани жизни), эта образность со временем стала объектом специализированной человеческой деятельности и начала своё существование в деятельностном мире в качестве содержательного центра различных умозрительных форм духовной деятельности, таких как миф, искусство, религия и т.д.
Именно на их материале мы и будем изучать основные особенности бытийного опыта, не забывая при этом, что при всей их содержательной близости к

читати