Завантажити

проявления образности. Визуальной составляющей простейшей базальной образности обычно выступают различного рода геометрические фигуры, часто достаточно симметричные, различные спирали, червячки и т.д. Следующий уровень бытийной образности носит менее абстрактный характер, субъект опыта сталкивается с различного рода живыми существами, людьми, мифологическими персонажами и т.д., эта образность напоминает ту, которая присутствует в сновидениях. Такие образы получили название архетипических, поскольку они являются проявлением активности архетипических структур человеческой субъективности, структуры эти носят врождённый характер и выражают накопленный человечеством коллективный жизненный опыт. По всей видимости, они передаются по наследству и действуют как своего рода врождённые диспозиции, обусловливающие характер человеческого отношения к миру. К.Г.Юнг писал, что архетипы имеют не содержательную, но исключительно формальную характеристику, да и ту лишь в весьма ограниченном виде. Содержательную характеристику первообраз получает лишь тогда, когда он проникает в сознание и при этом наполняется материалом сознательного опыта. Напротив, его форму можно сравнить с системой осей какого-нибудь кристалла, которая до известной степени преформирует образование кристалла в маточном растворе, сама не обладая вещественным существованием12. Образы, через которые проявляются архетипы, состоят из нескольких основных групп: архетипы души (анима, анимус), архетипы духа (Мудрый старик, Большая мать) и, наконец, архетип самости (Selbst). В основе любой мифологической системы мы находим архетипическую образность. Очень важной особенностью образности, сопровождающей бытийный опыт, является её непроизвольный характер, это значит, что индивид не может произвольно влиять на характер и связь образов, возникающих у него во время бытийного опыта. Образы развиваются по собственному сценарию, субъект опыта может занимать по отношению к ним только пассивную созерцающую позицию. Он претерпевает этот опыт как некую внешнюю для него данность. Такая образность называется презентативной.
Бытийный опыт носит генерализованный характер и вовлекает в себя всего человека, захватывая его целиком, наполняя синестетическими переживаниями и погружая в трансовое состояние. Наличие транса является одним из критериев наличия бытийного опыта.
Изначально бытийный опыт возникал спонтанно, но, учитывая его ценность для человека, нет ничего удивительного в том, что люди попытались разработать систему приёмов, позволяющих произвольно индуцировать этот опыт. Таких приёмов существует великое множество, они разнятся от культуры к культуре, вместе с тем можно выделить основные принципы их построения. Существует достаточно много способов индукции бытийного опыта. В основе этих способов лежат «три кита» – употребление психоактивных веществ, использование специальных психофизиологических упражнений (позы, дыхательные упражнения, аскетика), применение психологических приёмов (концентрация внимания, визуализация). Техники, применяемые в той либо иной традиции, разнятся, но эти различия не принципиальные, и мы легко можем найти схожие методики, например, и в исихазме, и в йоге, и в каббале. Восходя своими корнями к шаманскому опыту, методы изменения состояний сознания переходят от одной религиозной эпохи к другой, не меняя своей сути, а лишь получая разные идеологические обоснования. Так, антропологи выделяют три типа техники экстаза – способа вхождения в изменённое состояние сознания, используемых в шаманизме: сенсомоторную депривацию (физический и психологический стресс, сенсорный, моторный и физический голод), употребление наркотических веществ, воздействие ритмических движений и звуков (пение и музыка). Э.Бургиньон выделяет два основных типа изменённых состояний сознания в традиционных обществах: галлюцинаторный транс (или просто транс) и истерический транс, или транс одержимости (неистовости). Примечательно, что трансу, состоящему в основном из видений, чаще всего подвержены мужчины, а трансу одержимости – женщины. Нетрудно заметить, что все эти приёмы используются и в развитых мистических традициях.
Такая суверенность психотехники перед лицом религиозных доктрин делает вполне обоснованным вывод о том, что переживания (по крайней мере в своих высших проявлениях), возникающие в результате применения различных психотехник в различных религиозных традициях, тождественны. И нас не должна смущать разница в интерпретации этих состояний, ибо там, где речь идёт о феноменологии опыта, мы имеем дело с поразительным сходством описаний.
Приведём в качестве примера описания пиковых состояний в различных традициях.
«Что же переживает йогин упанишад? Прежде всего космическое единство и слиянность своего «я» с «я» всех живых существ и божественным Я вплоть до полного исчезновения различий между своим эго, «я» других существ и Абсолютом. Здесь мы ограничимся цитатой из самой авторитетной из всех упанишад – «Иша упанишады», а затем в качестве

читати