Завантажити

опыта. Максимально доступное человеку деятельностному бытие – это существование – бытие отдельных предметов во всеобщем его пространстве. Но такое бытие – это уже не бытие в своем универсальном смысле, ибо оно протекает внутри объёма бытия и всегда очерчено определённой границей, бытие же безгранично, и использовать интуицию деятельностного подхода по отношению к нему некорректно, но у дискурсивного разума нет иных средств осознания бытия, кроме как через интуицию границы. Быть – существовать внутри некой границы, не быть – перейти границу, то есть существовать в другом мире, продолжать бытийствовать. Небытие как универсальное небытие возможно только с опорой на опыт человеческой смертности и на его интуицию, но лежащее в основании деятельностного мышления представление о деятельности как бесконечно длящемся процессе достижения определённых взаимосвязанных целей не приемлет представлений о человеческой смертности и, как результат, моделирование бытия дискурсивными средствами не в состоянии ухватить само бытие в его сути, а может только в той или иной степени приближаться к нему. Опыт такого приближения мы и находим в истории богословия и философии. Но такое приближение всегда неполное и неточное, поэтому с необходимостью должно дополняться бытийным опытом, сопровождающимся соответствующими интуициями, выступающими своего рода метатеорией по отношению к дискурсивной теории бытия-существования. Термин «метатеория» употребляется нами в качестве метафоры и указывает на то обстоятельство, что переживание бытия человеком легитимизирует те мыслительные акты, которые происходят на его фоне и призваны отразить структуру реальности. Сутью легитимизации является удостоверение связи между реальностью и её отражением в сознании.
Бытие как метатеория существования не может быть обосновано внутри теории существования. В основе деятельностного мышления лежит представление о пространстве и времени как наиболее универсальных формах описания изучаемых объектов, бытие же не поддаётся такому описанию, и достаточно забавно видеть, как мыслители пытаются понять бытие, применяя к нему деятельностные интуиции. Естественно, что такое понимание внутренне противоречиво и развитие деятельностной теории бытия по сути сводится к попыткам разрешения этих противоречий и к стремлению ко всё более точному описанию бытийного опыта дискурсивными средствами.
Человеческое бытие – это прежде всего со-бытие с миром, и в этом смысле мы можем говорить о том, что человек – это бытие. Бытийная природа человека проявляется в конститутивном характере бытия по отношению к человеческой субъективности. Исследования человеческого сознания позволяют выявить, что в самой основе сознания лежит опыт бытия – опыт, переживание которого является критически важным для кристаллизации всей системы человеческого духа, переживание бытия выступает своего рода предельной настройкой, обеспечивающей единство человеческого духа и мира и обусловливающей стратегическую адекватность человека в мире. Такому идеальному измерению бытия сопутствует реальное со-бытие человеска и мира, со-бытие, ближайшим коррелятом которого является вещественно-энергийное единство человека и мира. Конституируя человеческую субъективность, опыт бытия, как правило, не осознаётся человеком до того момента, пока работают естественно сложившиеся механизмы человеческой социализации. Выступая своего рода источником жизненной энергии, бытие лежит у истоков человеческого духа, и рождаемая опытом бытия энергия разносится по человеческой жизни, наполняя её смыслом и силой. Но как только происходит сбой и каналы, транслирующие опыт бытия (проводящие бытийную энергию), не справляются со своей задачей, человек сразу же начинает обращать на них внимание; проходя по ним в обратном направлении, он в конце концов находит место, с которого начинается дефицит бытийного потока, и, найдя его, выстраивает новую сеть каналов, соединяющую бытие с человеческой жизнью. Пусть читателя не смущает метафоричность этого описания, на то есть причина. Она связана со спецификой самого бытийного опыта – будучи базовым по отношению к человеческому духу, он недоступен для отстранённого субъект-объектного отношения, наибольшее приближение к нему, которое может себе позволить человек, пытающийся понять суть бытийного опыта, – это приближение при помощи метафор. И метафора потока будет в данном случае наиболее точной, на это обстоятельство неоднократно обращали внимание исследователи человеческого сознания.
По мере усложнения человеческого существования исходные каналы трансляции бытийного опыта всё больше и больше разрушаются и попытки восстановления утраченной связи с бытием приводят к тому, что человек всё ближе и ближе подходит к источнику бытийного опыта, делая в конечном итоге сам бытийный опыт объектом своего восприятия. Как только складывается такая ситуация, человек получает в свои руки мощный источник самопонимания и аутомотивации. С этого момента мы можем говорить о возникновении человеческой суверенности и

читати