Начало истории, которую рассказывает читателю датский писатель и психолог Йенс Сигсгорд, тут же вызывает у ребенка четырех-пяти лет напряженное внимание. Отсутствие мамы и папы – настораживающее обстоятельство. Оно могло бы и испугать, если бы не авторская интонация – констатирующая, безоценочная, не требующая от читателя определенных эмоций. Она скорее настраивает на исследование ситуации: «Вот интересно - Палле один во всей квартире!».

И Палле немедленно приступает к исследованию. Как и любой ребенок в новой для себя ситуации, он проверяет границы дозволенного и первым делом нарушает установленные правила: выходит без спросу на улицу. Поначалу Палее еще пытается мотивировать свои поступки: да, ему не разрешают без спросу выходить на улицу. Но у кого он может спросить разрешение? Ведь мамы и папы нет дома. Палле пойдет их искать!

Но Палле почти сразу же забывает, зачем он вышел на улицу. Все вокруг выглядит вроде бы как обычно. Предметный мир вроде бы не изменился. За исключением одного обстоятельства: в нем нет людей: «Палле один на всем белом свете!» Палле все еще не понимает, как на это реагировать. Главной его эмоцией остается «познавательная».

Довольно скоро он открывает новые невиданные возможности трансформированной реальности. Оказывается, что теперь Палле никто ничего не запрещает. Все запреты исходят от других людей (обычно от взрослых). Они ограничивают тебя в желаниях и действиях. И ребенку это часто не нравится и может вызывать протест. А Палле попадает в ситуацию, когда носители запретов все разом исчезают.

Можно зайти в любой магазин, можно объедаться сладостями, можно брать чужие вещи без разрешения. Можно реализовать свои тайные детские мечты: «управлять» трамваем, ездить на пожарной машине.

Это же здорово! И на картинках мы видим довольного Палле, он улыбается.

Но эти преимущества, в виде бесконтрольного поедания сладостей и катания на пожарной машине, всего лишь дают читателю короткую передышку внутри напряженного повествования. Даже четырехлетку, не говоря уже о пятилетнем или шестилетнем ребенке, этим не обманешь. Ребенок прекрасно понимает, что случившееся с Палле – это абсолютное нарушение миропорядка. Так не может быть, не должно. И реализация всяких скрытых и запретных желаний, которые у ребенка-читателя наверняка есть и которые он частью своего существа хотел бы реализовать, вдруг теряют свою привлекательность. Шоколад без ограничений – это, конечно, прекрасно. Но его обилие не может перевесить отсутствие мамы. Потом выясняется, что Палле хочет есть, а сладким наесться нельзя. А самостоятельно готовить еду Палле не умеет.

Палле оказывается обладателем «денежного мешка» (ситуация с приобретением денег описана совершенно по-детски: Палле заходит в пустой банк и берет себе «мешок денег»). Но деньги – это средство обмена. А в магазине игрушек нет никого, кто взял бы у Палле деньги и дал бы ему за них игрушки. И Палле выбрасывает деньги на мостовую.

Интересно, что в кондитерском магазине такой проблемы не возникает. Но эта авторская «нелогичность» обусловлена детским опытом. Когда ребенку запрещают есть много сладкого, говорят: «Это вредно». А отказ покупать игрушки чаще всего мотивируют по-другому: «Нет денег».

И эпизод с деньгами и игрушками оказывается для автора способом быстро и наглядно рассказать ребенку о природе денег.

Катание на трамвае приводит к аварии. Катание на пожарной машине заканчивается вместе с бензином. Заветные желания реализованы, но это не приносит особой радости. Они вызывают печаль. Печаль – новый лейтмотив, с какого-то момента возникающий в повествовании и вытесняющий мотив страха. Быть одному печально! Это не такое острое чувство, как страх, зато более глубокое и поддающееся рефлексии. Печаль Палле нарастает по мере эскалации нарушения запретов и реализации желаний. Он будто бы устает от окружающих его предметов. Все они кажутся если не мертвыми, то какими то малоподвижными. О странной пустоте наполненного предметами мира говорят картинки – статичные, с большим количеством белого. Даже машины, на которых едет Палле, кажутся неподвижными. «Живая» фигурка Палле только усиливает контраст между ним и окружающим миром неодушевленных предметов.

Палле все острее тоскует по друзьям, по маме с папой. «Особенно – по маме».

И какое счастье, что все это только сон и что Палле в конце концов просыпается!

И тут книжка опять преподносит нам неожиданное переживание. Кончается то она словами «Как хорошо, что мне это только приснилось! Как весело играть всем вместе!», но на последней в книжке картинке Палле сидит в кроватке и плачет. Художник изображал его с самым разным выражением лица: удивленным, озадаченным, довольным, печальным… А тут вдруг Палле плачет! Но слезы – это способ снять напряжение. И это такая понятная эмоция для ребенка, слушавшего и переживавшего историю про Палле. Ребенок ведь плачет иначе, чем взрослый. Его слезы – это всегда обращение к окружающим, в них просьба разделить с ним переживание. Плакать имеет смысл только в том случае, если рядом мама и папа.

Если ты не один на всем белом свете.

Марина Аромштам