Эта книга - о нас, скитальцах-шатунах, унесенных ветром ранних 90-х из берложных снегов тающей империи Рос в шатры волшебной страны Из. Ушли от горшков с мясом в щах, от столичных сорока сороков и посадских семь сорок - и поднялись на Пророков 48. Али я не прав - это же трехпудовый год созданья Государства Израиль?

Словом, приперлись мы и постепенно притерлись. Молочные реки, медовые берега! Уселись и не плакали, нет, ишачили скорее. Изредко лакали, украдкой. В основном по усам текло, как теперь понятно... И каждый был резов, но мал, и Апулея не читал - не ешьте роз с куста! Не подписывайте бумажек, а то козленочком станете... Ослы, слышь, пешечное мясо хитровыделанных партий!

Осмысление тутошнего нашего генезиса - в книге Галесника, этакая благая весть от Марка, лазурь и пена последней Волны, земля и воля обетованные...

Цитирую аннотацию, так оно сжатей будет: «Авантюрный сюжет захватывает сразу: простой экскурсовод объявлен Пророком и должен срочно спасать человечество. Юмористический роман? Политическая сатира? Философская притча? А может быть, лирическая повесть о любви? Кто-то вспомнит Булгакова, кто-то Ильфа и Петрова. Но это - Марк Галесник, писатель со своей неповторимой интонацией и взглядом на жизнь». На обложке книжки - элегический ослик с библейски-мудрым взглядом. Воздетые уши, умные печальные глаза - похож и на Иешуа и на его И-а. Умный читатель (ось, бач!) сразу пришвамбранит: «Мама, а наш ослик тоже еврей?»

Что ж, отворим врата обложки и поцокаем по тексту. Иерусалимский гид Иона Мельцер (примелькавшийся тип «русскоязычного интеллектуала», добрый наш приятель!) волею судеб и малость выжившего помирающего рава Самадури объявляется Мессией. Такие дела, народ! Жил себе человек спокойно, оседло, водил экскурсии, любил рыжевласую Дженни - а тут на тебе, седлай осла и кочуй по святому граду! «Кочумай, браток"!» - как сказал бы приятель нашего героя, новый русский Ваня Кондаков, православный здоровяк, периодически паломничающий по свету со своей подружкой Валей-Барби. Герой же, Иона, получив Божий дар, мечтает о яичнице и неустанно ее жарит - отстаньте вы от меня, дайте позавтракать спокойно, почитать Дину Рубину! «Вот идет Мессия» - издавна предупреждала знаменитая маале-адумимская пророчица-отшельница. Вот придет - и ухватит за бочок! Шел, шел мало-мало - и пришел...

Книга Марка Галесника - как раз о Приходе. Глюки и мороки нашей действительности населяют роман, разросшийся « иерусалимский синдром», узнаваемые реалии родимой палаты номер шесть, Пророков 48. Гид Иона, многоголосый и многоглавый (аж 162 главы!), аки гидра, вергилиево-левитаново вещает из чрева романа. Автор неистощим - тут и внутренние монологи героя, и диалоги снаружи, и сводки новостей (в разделе «Шма, Исраэль!»), и энциклопедические справки (выдуманные), и газетные обзоры, и потешная переписка с издательством «Паблик Морозофф», и прочее различное. Полифония, разноречье, гул народов - каждый персонаж несет, влечет свое. То возникает тезаурус Тезы с нашего двора, то антитезой - блестящая главка о ненормативной лексике, гля, про нецензурный язык в расейской поэзии, дивная матлингвистика, сеяние разумного, но тут сызнова с топаньем является новорус Ваня с евойным новоязом... В десертную награду терпеливый читатель получает экскурсию по Иерусалиму - познавательно-ироническую, в духе сатириконской «Истории», вдобавок сдобренную историей религий (два в одном!) в обработке для «Вани с Валей» - разжеванно, доступно, полезно!

Иерусалим гостеприимно встречает читателя - со страниц сходит многоцветный рынок «Маханэ Иегуда», забрасывая розами; радостно розовеет, голубея, «парад гордости»; чернеют «припингвиненные» ультраортодоксы; спешит ползком многострадальный трамвай - и даже сам Галесник (еще один вестник!), окруженный поклонниками, прогуливается - ах, нынче наверное что-нибудь произойдет! «Прикольно», - пискнули бы эпизодические тени текста, тощие лесбиянки. Мда, годы тощих и тучных лесбиянок! Трактуй как хошь... Вообще, юмор в романе разыгрался не на шутку, тут наш «аффтар рассекает неподецки», достаточно прочесть названия главок: «Явление меня народу», «У стены, плача», «В конце было слово» - и этак сто шестьдесят две штуки. Почему столько? А на скрижалях заповедных, помните с хедера - было сто шестьдесят две буквы. Кроме сего, у Галесника все еще разбито и по дням - «День первый», «День седьмой». Чуете, что читаете? Гебраистский гербарий - стебли букв и листва чисел.

Итого, что же мы таки имеем? Ироничный, вряд ли одобренный раввинатом, остросюжетный нарратив с крепкой понюшкой эротики и чесночной горбушкой злободневной фельетонности. Привольно и плавно катящийся текст, гильгалесников эпос, не мешкая, захватывает читателя в полон, тормоша, смеша и наставляя. Для всех своя ноша и ниша - кому апельсин интеллектуальной щекотки, солидное подмигивание «для тех, кто понимает», а кому и свиной хрящик - комический показ пальца и подталкивание локтем. Робко вякну, что мне фельетонность малость мешает - издатель Арье Бумблит-Череповецкий, журналисты Андрон Плюхенсон и Памела Ненашкес и все-все-все - узнаваемы, увы, лишь здесь, в окрестностях здешних стен и газет, да и не очень симпатичные рожицы рисует автор - где-то рожки, где-то хвостик... Получается, что наша волна эмиграции пришла сплошь с травой морской, с тиной и илом... И унылая задача автора, крылом слегка касаясь, отделять плевела от козлищ.

Возможно, это просто жанр такой - « ирландское рагу», куда по Джерому и дохлую крысу сунуть не грех. Роман-коллаж - кол лаж и дюжина жал в спину репатриации! Дождливые лирические пассажи перемежаются памфлетным жаром, залихватское и трогательное перемешано и взбито, наше эмигрантское житие-бытие, врастание и подвешенность, жисть-жестянка поломатая, заново, с ноля отлаженная, ан все равно подспудно перекатная («движенье - все!» - учил Бернштейн, учили?) - вся эта шаткая устроенность, голь и боль отражена Галесником во всей красе. Сага об осле и наезднике его. Жалко, что вид сверху - надо бы и товарищей снизу послушать... В общем, нормальный Дос Пассос (по Галеснику бы - ультраортодокс-пассионарий) - напрашивается такая параллель. Да, да, «Пророков 48» - это наш ответ Джону, иерусалимская «42-я параллель», смесь повествования, плаката, дневниковой лирики, газетной хроники. О, славная «Ослиная песнь»! Ослабший от смеха читатель на сладкое получает добротную статью доброго самаритянина-издателя Виталия Добрусина: «Читать книгу увлекательно, местами весело, местами грустно, но всегда интересно». Самое то.

Михаил Юдсон