Вот короткое описание одного загадочного происшествия, в свое время потрясшего  мир.
     Одной из самых ярких фигур межвоенной Европы был бельгийский предприниматель и биржевой воротила Альфред Лёвенштейн. Он разбогател на военных поставках, потом сверхразбогател на строительстве электростанций и рискованных инвестициях. Лёвенштейн был дельцом высшей лиги - хватким, безжалостным, невероятно удачливым. А кроме того - светским львом, плейбоем, авиатором, спортсменом. В общем, настоящий хозяин жизни.


Мистер-Твистер, акула капитализма
     4 июля 1928 года этот баловень фортуны вылетел на личном самолете из Лондона в Брюссель. Большого человека сопровождали секретарь, батлер и две стенографистки. В кабине сидели два пилота.
     Вот этот самолет:

В двадцатые и тридцатые годы все настоящие буржуи владели таким «фоккером»,
он назывался «Летающий кабинет».
     Когда самолет летел над Ла-Маншем на высоте 1000 метров, Лёвенштейн отлучился из салона в туалет. И больше его никто живым никогда не видел.
     Миллионер пропал. Через три недели рыбаки выловили в море труп.
     Все терялись в догадках, как мог Лёвенштейн упасть из самолета.
     Вот схема, напечатанная в те дни в The Illustrated London News:


Если идти из салона, слева - туалет; справа - выход.
     Единственное, что не вызывало сомнений: миллионер зачем-то открыл не левую дверцу, а правую и вывалился (или был выброшен). Впоследствии дверца захлопнулась под напором ветра (или же ее закрыл убийца).
     Версий было несколько, все дурацкие.
     Единственный, кто выходил вслед за Лёвенштейном и сообщил остальным об исчезновении, был секретарь. Но у него не имелось никаких причин желать хозяину гибели, к тому же он вряд ли смог бы вытолкнуть крепкого, спортивного Альфреда из самолета (вскрытие установило, что смерть наступила от удара о воду, то есть жертва была жива, когда падала).
     Еще возникла гипотеза, что шестеро остальных  - участники заговора. Но это было уж совсем фантастично (привет «Убийству в Восточном экспрессе», тогда еще не написанному).
     Оставалась версия самоубийства. Однако те, кто лично знал покойного, не могли поверить в то, что он способен наложить на себя руки. Да и с какой стати? Его дела шли великолепно, со здоровьем никаких проблем, впереди - планов громадьё.


Газеты недоумевали
     Если вы ждете разгадки, то зря. Ее нет. Так и осталось непонятно, что все-таки произошло в небе над Ла-Маншем.

     Этот сюжет трансмутировался в новеллу Unless из моей книги «Кладбищенские истории». Сюжетного сходства никакого, Лёвенштейн в новелле не поминается.
     Просто у меня возникла своя версия того, что могло произойти в «фоккере»  - и рассказ про это: что в каждом (ну, или почти в каждом) мужчине, где-то на донышке подсознания, сидит некий чертик. Он подбивает перегнуться через край и заглянуть в бездну, которая пугает и в то же время неудержимо манит. Особенно опасен этот бесенок для мужчин, у которых в жизни всё схвачено и предусмотрено, всё тип-топ и под полным контролем, так что у Хаоса вроде бы не остается шансов нарушить твои планы.
     И вот летит такой хозяин жизни над миром и вдруг ощущает идиотское, иррациональное искушение: а не заглянуть ли в бездну? Заглянет - и снова подсасывает под ложечкой, еще сильней: может, прыгнуть?
     «Глупости», - говорит себе немолодой, успешный no-nonsense man и даже смеется. Но потом воровато оглядывается на салон (неудобно, вдруг увидят?) и все-таки наклоняется вперед, очень крепко держась за поручни. Возможно, бормочет стихи, знакомые с детства. (Наверняка бельгийцы в школе тоже учили что-нибудь вроде «...И бездны мрачной на краю, И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы...» - такие стихи есть у всех народов).
     И мелькает мальчишеская мысль: «А если на миг разжать пальцы - и снова ухватиться? Слабо?».
     И разжимает, а ухватиться не получается.
     Или не разжимает - просто воздушная яма, тряхнуло самолет.
     «Ну ты и кретин», - думает владелец заводов, газет, пароходов, рассекая воздух. Или еще что-то думает, или ничего не думает, просто орет - уже неважно.
     Такая вот у меня версия гибели мультимиллионера Альфреда Лёвенштейна.

     Кстати говоря, давно замечено, что женщинам ужасно не нравятся мужские саморазрушительные поступки, однако ужасно нравятся мужчины, на это способные.
     Или это неправда, уважаемые читательницы?

Борис Акунин