Вручив премию перуанцу Марио Варгасу Льосе, Нобелевский комитет, с одной стороны, сумел соблюсти сложнейшие политические интересы, а с другой — в полной мере удовлетворил широкого читателя с его представлениями о справедливости.

Нобелевская премия по литературе — награда не литературная. Для того чтобы в полной мере проникнуться этой не вполне очевидной для стороннего наблюдателя мыслью, достаточно посмотреть на список лауреатов: едва ли не две трети имён, в него вошедших, мало что скажут нашему современнику, причём не надо думать, что это касается только полузабытых классиков 20-х или 30-х годов прошлого века. Даже из авторов, увенчанных нобелевскими лаврами за последние двадцать лет, едва ли треть — писатели в самом деле мирового уровня.

Впрочем, к скверному литературному вкусу как таковому подобного рода странная избирательность прямого отношения не имеет. При малейшей возможности наградить по-настоящему большого и важного автора Нобелевский комитет делает это без колебаний и, похоже, с неподдельной радостью. Другое дело, что соображения литературного качества редко оказываются ключевыми. Собственно, этого не бывает практически никогда.

Определяя имя будущего лауреата, Нобелевский кабинет учитывает слишком много факторов — пол, возраст, национальность и расовую принадлежность претендента, его политические взгляды, степень массовости (или, напротив, элитарности), жанр (поэзия, проза, эссе), в котором он работает, уважение (или гонимость) на родине, известность за рубежом… Если пазл сходится правильным образом и при этом обнаруживается хороший писатель, удовлетворяющий всем необходимым требованиям, — что ж, литературе повезло. Если же нет — тем хуже для литературы.

В нынешнем году литературе определённо повезло: премия досталась перуанцу Марио Варгасу Льосе — писателю безусловно выдающемуся, широко известному как на родине, так и за рубежом и при этом успешно прошедшему отбор по сложнейшему набору критериев (таких, как правые взгляды, испанский язык, латиноамериканское происхождение и т.д.).

Наградив Льосу с формулировкой «За детальное описание структуры власти и за яркое изображение восставшего, борющегося и потерпевшего поражение человека», нобелевское жюри определённо решило поощрить его политическую и антиутопическую ипостась, выраженную в первую очередь в романе «Нечестивец, или Праздник козла». Посвящённый последним месяцам правления доминиканского диктатора с говорящей для русского уха фамилией Трухильо, в действительности роман представляет собой настоящий анатомический атлас диктаторского режима как такового, со всеми его неотъемлемыми чертами — пафосом, бедностью, галифе и аксельбантами, насилием, неистребимой наивностью и жестокостью.

Поразительное многообразие творчества и редкий, невероятный по нынешним временам масштаб человеческой личности делают Марио Варгаса Льосу поистине идеальным кандидатом на Нобелевку по литературе. Такого рода праздники случаются в литературном мире нечасто — впрочем, тем больше радости они приносят.Однако помимо Льосы-политика (кстати, в биографии нового нобелевского лауреата есть и в самом деле политическая страница: в 1990 году он выдвигался в президенты Перу и победил в первом туре, набрав сенсационные 34% голосов) существует и совсем другой Льоса, причём не один. Например, есть сатирик, не стесняющийся смеяться в том числе и над самим собой — так, его самый известный, пожалуй, роман «Тётушка Хулия и писака» в комической форме обыгрывает события его собственного неудачного первого брака, а «Похвальное слово мачехе» пародирует ранние эротические переживания автора. Есть и третий Льоса — политический философ, выражающий свои мысли в форме романа-трактата («Война конца света», впервые изданная по-русски совсем недавно, буквально в этом году, рассказывает о трагическом столкновении двух картин мира — архаической и модернистской). Найдётся и четвёртый — мудрый и доброжелательный автор «Писем молодому романисту», самого, пожалуй, лучшего и искреннего сборника рекомендаций для начинающего литератора…

Галина Юзефович