Re: цензії

В подзаголовке значится «романы», однако произведение под обложкой всего одно. Герои книги Жоржа Перека (1978) — соседи, и живут они в девятиэтажном доме, что на улице Симона Крюбелье в Париже. Книга, как всякий жилой дом, состоит в первую очередь из глав-квартир, но есть тут и главы-коридоры, главы-лифты, главы-подвалы. Обитатели этого микрокосма — некий срез человеческой породы, со всеми социально-психологическими и этнокультурными нюансами. Роман-дом Перека населяют чудаки, прожектёры, эксцентрики, обладатели феноменальных способностей, коллекционеры восхитительных безделиц. Текст представляет собой собрание человеческих историй, сложно между собой переплетённых. Вереница глав образует громадный пазл. Кстати, по совпадению именно пазлы мастерит и один из героев книги — Гаспар Винклер.

«Жизнь: способ употребления» — это ещё и роман о вещах (не в меньшей степени, чем о людях). Писатель заглядывает в каждую комнату романа-дома и устраивает инвентаризацию движимого и недвижимого имущества. Читателя здесь ждут совершенно борхесовские (или гомеровские?) каталоги повседневных предметов, подробные описания гардеробов, блюд, забытых всеми журналов, исчезнувших брендов. Любители редких слов могут пополнить свой лексикон или как минимум освежить в памяти всякого рода экзотизмы из мира моды, галантереи, французской кухни. Перечни и экфрасисы Перека только на первый взгляд занудны: в этих жизнеописаниях вещей столько поэзии и любования осязаемым миром, что всякий такой «список кораблей», вопреки традиции, непременно дочитываешь до конца. А в приложениях обнаруживаешь ещё и план дома, библиографический перечень, три указателя и «Напоминание о некоторых историях, рассказанных в книге». Похвальный педантизм!

Вещи и люди в романе как бы дополняют и продолжают друг друга, отражаются друг в друге и друг друга объясняют. Далеко не случайно некоторые из глав романа представляют собой увлекательнейшие детективные новеллы — ключом к расследованию, как правило, оказывается какая-нибудь старая гравюра, хранящая память о душераздирающей истории, приключившейся много лет назад. В связи с этим можно также сказать, что это ещё и книга об истории Франции с конца ХIХ века по 70-е годы ХХ века. История страны, сжатая до размеров обыкновенного парижского дома: семь этажей для состоятельных жильцов и два верхних — для прислуги. Впрочем, в новые, демократические времена все эти былые разграничения уже не действуют.

Роман Перека — интеллектуальная головоломка, лакомое блюдо для гурманов и эстетов. Это и экзерсис по социологии Парижа, и своего рода художественный код к судьбе Европы в ХIХ—ХХ веках. Нужно только, пройдясь по всем этажам и закоулкам причудливого романа-дома, попробовать этот код разгадать.

Андрей Мирошкин

* * *

Критика:

Никита Елисеев («»):
«Рецензии пишутся на книги, которые рецензент прочитал. А эту книгу невозможно прочитать. Она так построена, что её не хочется читать насквозь, подряд, а хочется бродить по ней, как по дому. Подобным образом выстроены книги Милорада Павича, но Павич их написал уже после того, как в Париже была издана книга Жоржа Перека «Жизнь — способ употребления. Романы». Эксперт

Российскому читателю должен быть знаком неистовый французский литературный экспериментатор. Не только потому, что на русский язык переведены три его романа, в том числе и самый экспериментальный — «Исчезание», но потому, что как раз это «Исчезание» подтолкнуло Сергея Довлатова к его стилю, удивляющему своей простотой и лёгкостью, ритмичностью и ясностью.

Перек написал «Исчезание» без одной буквы. Во всем романе он ни разу не употребил букву «е». Российский переводчик Валерий Кислов сделал перевод без буквы «о». Подобного рода тексты известны с античных времён. Называются они липограммами. Перек — единственный, кому удалось написать авантюрный роман-липограмму».