Аня Логвинова. Кенгурусские стихи/ Предисловие С.Арутюнова. – М.: Вест-Консалтинг, 2009. – 60 с. (Библиотека журнала «Современная поэзия)

Аня Логвинова – одна из самых ярких (и популярных в интеллигентных кругах) поэтесс нового поколения «двадцатилетних». Лауреат премии «Дебют» (2004). Автор толстых и тонких журналов. Изящная девушка с пронзительными лирическими стихами (в противовес, к примеру, жесткой и напористой рэп-поэтессе Анне Русс). Во второй ее давно ожидаемой всеми книжке (первая вышла еще в 2001 году в соавторстве с Дмитрием Мелкиным) – всего 60 страниц. В стихах, сюда вошедших, сочетаются нежность, лингвистическая игра, грусть, юмор, смешение фонем и языков, традиционное «тихое девичье» и «боевое молодое»: «Раньше буйвольски хотелось анархий,/ А теперь глаза от кротости узкие./ Расскажи мне про мои щеки хомягкие/ На языке кенгурусском». Или: «Нi нi нi/ менi /взагалi/ всього цього не треба./ Не треба менi нiякого «аду»./ Краще дайте менi/ шоколаду. Краще дайте менi мармуляду./ И ТЫСЯЧУ ПОРЦИЙ МОРОЖЕНОГО!»

Творческий мир Логвиновой не инфантилен, но по-детски идеалистичен. Она растит в себе ребенка (поэтому именно Аня, а не по-официальному – Анна), и, если знать биографию Логвиновой (замужество, материнство) образ несколько диссонирует с реальностью. Но лишь на первый взгляд. Бытовая, внешняя «взрослость» нисколько не мешает по-доброму удивленному взгляду на мир, в котором стихи вырастают не из громких драм, истерик, любовных предательств, а, наверное, из того самого ахматовского сора: купание ребенка, копание земли, взбивание масла.

Главные черты этой поэзии – точность, простота (несмотря на каламбурничанье «жирафствуй», кенгурусские» и др.), детская любовь к деталям: «И я отвечу, что когда зима,/ Под козырьком прозрачной остановки/ Еще темно, и только ранний ветер/ Сдувает снег с заснеженных тетрадей,/ И мальчик смотрит сквозь/ прозрачный нос,/ И видит подъезжающий троллейбус,/ И мама красит губы в темноте,/ Ты не пришел, не думал приходить,/ Ты ни за что на свете не пришел бы/ Без полбуханки Рижского и спичек/ За пазухой советского пальто».