Ларссон давно уже не просто издательский феномен, а национальное достояние Швеции; его портрет вывесили прямо в аэропорту Арланда, а обычная стокгольмская парковая скамейка — на которую, однако, присаживался будущий автор «Девушек», чтобы перекинуться словцом-другим с юными скинхедами — вызывает десятиминутный приступ благоговения у толпы бездельников, выложивших двадцать евро за «Миллениум-тур»; толпы! — и это в феврале, в минус двадцать; что означает, что летом страна фактически превращается в «Ларссонленд». Людям мало одних романов о приключениях Блумквиста и Саландер; им интересно понять, что было в голове у не успевшего стать поп-звездой автора.

Петтерссон — журналист, на протяжении пяти лет работавший с Ларссоном в антифашистской газете «Экспо»; не понаслышке знавший своего коллегу, он не пытается выдать себя за Лучшего Друга Стига — а использует мемуарный элемент лишь для того, чтобы проиллюстрировать яркой деталью то или иное общее соображение. Несмотря на скромный объем — триста с чем-то страничек, — это гораздо больше, чем просто биография: очерк, в котором внятно описан контекст «Миллениума» — житейский, идеологический, политический, литературный; та самая подводная часть айсберга, который представляет собой феномен «Стиг Ларссон». Здесь есть и о бурной молодости Ларссона, и о семейной распре за его наследство, и отстраненный ревизионистский взгляд на то, до какой степени реальна ларссоновская картина Швеции, кишащей расистами и криптофаши­стами, и краткий очерк истории шведского детектива, и откуда взялась во втором романе странная глава про Гренаду, и каковы на сегодняшний день перспективы идей, за которые боролся Ларссон в разные периоды своей жизни, и на что Ларссон планировал потратить деньги за «Миллениум», и про генезис образа Саландер, и насколько сам Ларссон похож на своего Блумквиста.

Единственное, пожалуй (кто о чем, а вшивый про баню), о чем прямо не сказано в этой книге, — так это мотивы, по которым ларссоновская Пеппи Длинныйчулок оказалась наполовину русской. То есть мы узнаем, что Ларссон не раз бывал в России, что он написал однажды — вот бы прочесть его целиком — огромный репортаж о своей поездке по Транссибу; что он долгое время был сознательно антимосковским коммунистом; что фигурой, до сих пор объединяющей шведских националистов всех мастей, является король Карл XII — тот самый, который в «Полтаве»; что биография ларссоновского персонажа Рикарда Вангера напоминает историю джентльмена по имени Хальберг Куула, ставшего знаме­нитым благодаря своему высказыванию: «Война — это достойное ремесло, если это война с русскими»; лучшая шутка за всю книгу — цитата из лидера датских националистов Могенса Глиструпа, который заявил, что всю датскую армию следует распустить и заменить автоответчиком с записанной на нем фразой «Мы сдаемся!» на русском языке. Из всего этого можно сделать недвусмысленные выводы о том, до какой степени радикальным было решение Ларссона сделать свою главную героиню фрекен Залаченко.

Оставляя в покое баню, нельзя не признать, что петтерссоновский путе­водитель по «Ларссонленду» близок к идеальному; и если вот это и есть школа «Экспо», то это правда выдающаяся журналистская школа; вот так и надо писать не то что даже биографии, а — в широком смысле — сиквелы; так что если уж вы правда ерзаете, чем бы снять абстинентный синдром, то прочтите лучше Петтерссона (неисчерпаемый кладезь достоинств), чем глотать по инерции всякую детективную ахинею, подписанную скандинавскими фамилиями.

Лев Данилкин