Эта проблема встала передо мной несколько лет назад, когда мой младший сын в магазине игрушек ошеломленно застыл перед полкой с оружием.

Так получилось, что многие мои школьные и студенческие подруги стали, как и я сама, мамами сыновей – у кого-то один, у кого-то двое, а есть и три сына в одной семье. Когда наша детская «футбольная команда» собирается вместе, становится очевидно: есть «мальчики с машинками» и есть «мальчики с пистолетами». Мой старший сын – типичный «мальчик с машинками». Он может бесконечно играть с игрушечным транспортом, строить песочные тоннели, конструировать мегаполисы из LegoCity или сложные электрические цепи из «Знатока». Его никогда не привлекали военные темы, а подаренный гостями радиоуправляемый танк годами пылится у него под кроватью. Никакого игрушечного оружия в нашем доме не было.

Младший оказался совсем другим человеком. В отличие от чувствительного и жалостливого брата, ему ничего не стоит ударить человека и начать драку с кем угодно. Машинки, конструкторы, мягкие игрушки его, конечно, тоже интересуют, но гораздо меньше. На первом месте у Платона деревянный меч, военная техника и с недавних пор – солдатики. Оказалось, что в нашей семье растут совершенно разные мальчики. И нам, взрослым, надо умудриться как-то так выстроить их жизнь, чтобы младший сумел сохранить свою индивидуальность, не мешая другим членам семьи ни физически, ни психологически.

Мы не стали покупать Платону форму цвета хаки, игрушечные пистолеты и винтовки с лазерным прицелом, неотличимые от настоящих. Хотя многие родные и знакомые убеждали, что для мальчиков совершенно естественно целиться в человека или нападать из-за угла. Разве мы не хотим вырастить настоящего мужика?! Я не хочу. Не хочу поощрять агрессию, поддерживать мысль о праве сильного. Поэтому для начала я купила Платону книги.

«Ледовое побоище» и «Бородинская битва», выпущенные издательством «Лабиринт», ‒ не просто книги. Это целые миры, населенные картонными фигурками воинов, которые словно «выходят» со страниц и попадают прямо в детскую игру. Мы с Платоном начали изучать эти книги год назад, когда ему было пять. Сейчас обе книги выглядят не очень прилично, они залистаны и заиграны буквально до дыр. Конечно, читать их ребенку вслух трудно (прямо сказать, невозможно), поэтому я вначале прочитала про себя все «технические подробности» про оружие, доспехи, построения войск, и теперь могу пересказывать Платону всё необходимое своими словами. Иногда он самостоятельно берет книги с полки, листает их, расставляет макеты и фигурки, играет. Особенно понравилась ему игра «Крепость» (он вообще обожает головоломки, шахматы) – он расставляет тевтонцев и русских, которые сражаются между собой. Иногда он сам играет за две стороны.

Несомненный интерес Платона к историческим битвам и сражениям убедил меня в том, что я на правильном пути: агрессию можно и нужно «перенаправлять», драки должны происходить между тевтонцами и новгородцами, татарами и русскими, а не между братьями. Мы с Платоном отправились по музеям. Изучали коллекцию оловянных солдатиков в музее Суворова и макеты исторических битв в Артиллерийском музее, побывали в крепости Орешек и на месте Ледового побоища. Летом мы едем в Тулу, и я абсолютно убеждена, что не меньше полудня Платон проведет на только что открывшейся детской интерактивной выставке «Сказание о Мамаевом побоище».

Совсем недавно Платону исполнилось шесть лет. И мы подарили ему большую и красиво оформленную (именную, специально для него сделанную и разрисованную) коробку с солдатиками и маленькими пушками. Правда, выбор этих солдатиков оказался нелегким делом: очень трудно отыскать сейчас игровые модельки приличного вида и в большом количестве (ведь для игры солдатиков должно быть много). Еще мы подарили ему несколько наборов для моделирования из плотного картона – старинные крепости, стенобитные орудия.

И теперь солдатики – главная игра Платона, которой он может заниматься часами. Исторической достоверности тут искать не стоит: красноармейцы с современными пушками берут штурмом средневековые укрепления. Солдатики разделились на несколько армий, между ними идут сражения, они постоянно обстреливают друг друга и чужие крепости. У крепостей появились названия, пока самые простые: Палап и Каракар. Сама идея с названиями возникла у Платона благодаря книге «История моих солдатиков» Рюрика Попова.

Книга Попова – это история петербургской семьи, в которой несколько поколений мальчиков играют в солдатиков и передают их от отца к сыну. Очень подробно рассказывается сам алгоритм игры, правила, технология изготовления солдатиков, домов, машинок. Конечно, историческая часть (семья Поповых пережила сталинские репрессии, блокаду, эвакуацию и сохранила во всех этих испытаниях коробки со своими солдатиками) Платону совсем неинтересна, и мы ее пока не читали. Но вот «игровая часть» книги стала его любимой и вдохновила на самые разные игровые приёмы.

Правда, он оказался перед непростым выбором: чтобы солдатики могли что-то разрушить, надо это «что-то» сначала построить. И Платон увлеченно возводит сложные башни из деревянного конструктора или картона. Но как же их потом самому и разрушать? Жалко ведь… Он просит меня или брата построить что-нибудь специально для разрушения, но мы отказываемся. Это его игра.

Я наблюдаю за своим сыном и думаю: может, так и начинает работать механизм самоконтроля и внутреннего подавления агрессии? Может быть, строя и разрушая, играя и читая, мой мальчик начинает понимать, как опасна война? И что на одну армию всегда найдется вторая, на одну силу ‒ другая сила? Может быть, через десять лет он уже наиграется в солдатиков и взрослые военные игры будут ему уже неинтересны? Ведь прав Высоцкий: «А в кипящих котлах прежних войн и смут столько пищи для маленьких наших мозгов…» Время покажет. Через десять лет я пойму, права ли я была, переводя его «гендерную агрессию» в интерес к книгам и истории.

Анна Рапопорт
Фото автора