В свое время шумно дискутировался вопрос, кто же из них украл у другого сюжет - в «Толмаче» Гиголашвили и в «Венерином волосе» Шишкина наблюдались странные, прямо-таки подозрительные сближения (поскольку Шишкин за свой роман получил немало призов и громкую славу, а Гиголашвили ровным счетом ничего, общественный вердикт был в пользу последнего). А потом Шишкина обстоятельно ругали за то, что тот демонизировал российскую действительность, которой совершенно не знал, счастливо проживая в городе Цюрих. Теперь, похоже, пришла очередь Гиголашвили вслед за коллегой получать те же упреки: его роман «Захват Московии» - ядовитая сатира на отечественную повседневность, которую автор, многолетний профессор русской литературы в Германии, знает крайне приблизительно.

«Захват Московии» - неформальное продолжение предыдущего романа писателя, нашумевшего «Чертова колеса». В фокус авторского внимания опять попадает беспредельная, полубандитская, полументовская (а чаще и бандитская, и ментовская одновременно) среда. И то, что на смену наркоманскому Тбилиси 1987 года на сей раз приходят послекризисные Питер и Москва образца 2009-го, не так важно - как уже было сказано выше, с реалиями автор знаком главным образом по книжкам, поэтому большой разницы между двумя этими хронотопами не замечает. Не случайно же один из главных героев «Колеса» - коррумпированный милиционер-садист Гурам Майсурадзе - плавно перекочевывает из одного романа в другой.

Впрочем, есть и различия. Если в «Чертовом колесе» читателю предлагалась полновесная и мощная полифония, то в «Захвате Московии» легко обнаружить явного протагониста - эдакого чуть осовремененного дурачка Симплициссимуса, наивным и вместе с тем цепким взглядом выхватывающего из окружающей его действительности колоритные детали. В этой роли выступает немецкий студент Манфред (сокращенно Фредя), приезжающий в нашу страну совершенствовать язык, но оказывающийся на нарах в обществе уголовников, ну и милейшего полковника Майсурадзе, разумеется. Современные фрагменты чередуются в романе с историческими вкраплениями - записками Генриха Штадена, немецкого опричника, который по версии Гиголашвили доводится нашему знакомому Фреде предком. Параллели между судьбами двух немцев призваны пролить свет на (surprise!) абсурдное устройство российской жизни и комичнейшее почтение, с которым аборигены издревле относятся к любому, даже самому нелепому иностранцу.

Странно было бы скрывать, что после документально точного и при всем при том совершенно пронзительного «Чертова колеса» «Захват Московии» производит впечатление, мягко скажем, пожиже. Отчасти дело в многочисленных фактографических приблизительностях, от которых текст приобретает приятную округлость вместе с совсем неприятной расплывчатостью. Отчасти же в том, что, взявшись отрабатывать старомодный прием - немытая Россия глазами простодушного иностранца, - Гиголашвили не пытается выйти за его рамки. Как результат, роман производит впечатление переводного: да, именно такой - вторичный, предсказуемый, местами забавный, но по большей части утомительно наивный - текст о России мог бы написать какой-нибудь всамделишный Фредя, черпающий вдохновение и информацию об этой стране из романов Достоевского да страшилок друзей, попавших там в тысяча девятьсот лохматом году в неприятную историю.

Ну а вопрос о том, насколько этично вышучивать местность, которой не знаешь и за которую у тебя очевиднейшим образом не болит душа, предлагается оставить открытым - собственно, как и в случае с писателем Шишкиным и его «Венериным волосом». Проблема этики - штука тонкая, с ней пусть каждый разбирается в меру собственных сил.

Галина Юзефович