«Как выглядят книги разных народов о слонах? Немецкая книга - 12 томов, называется "Коротко о слонах", тираж дополнен десятью томами комментариев. Советская книга - 3 тома, называется "СССР - родина слонов". Болгарская книга - 2 тома, называется "Болгарский слон - младший брат советского слона". Американская книга - брошюра в 100 страниц, мягкий переплет, называется "Всё о слонах, специально для вас"».

Сама идея книги Томаса Каткарта и Дэна Клейна элементарна и в то же время изящна. Чем занимаются философы? Меняют представление людей о мире. А анекдоты? Примерно то же самое, только при этом еще и смешно. Так почему бы не проиллюстрировать основные философские направления парой-тройкой хороших анекдотов? Идея хороша, но, увы, русский читатель вряд ли оценит по достоинству ее воплощение. Книга получилась слишком американской, и дело тут не в объеме, хотя умению авторов изложить на паре страниц основные идеи, скажем, Ф. Ницше позавидовал бы любой немец.
Желание быть с читателем на короткой ноге тоже ни при чем, хотя вот это самое «специально для вас», не дающее покоя очень многим англосаксонским писателям, не всегда служит им добрую службу (богословские трактаты Г.К. Честертона из-за такого панибратства читать довольно сложно). Философия в пабе: ты зашел выпить, и вдруг к тебе подсаживается какой-то уже не очень трезвый посетитель, деловито подмигивает и довольно произносит: «А Бог-то есть, ей-ей». Нам привычней, когда в тех же обстоятельствах появляется мрачный тип, не просыхающий вот уже четвертый день, и произносит свое «А Бог-то есть» не самодовольно и победительно, а с нотками печали в голосе и среднерусской возвышенностью во взгляде. Впрочем, философствований Честертона соотечественники не любили не из-за его манер, а потому, что просто не понимали, зачем добропорядочному англичанину быть католиком.
Однако я отвлекся: нет ничего плохого в том, чтобы рассказывать о сложных вещах просто и весело. Марк Твен в свое время написал небольшую, страниц на сорок, статью об изучении немецкого языка - и ее до сих пор можно рекомендовать любому студенту, взявшемуся за изучение языка Гегеля, Гофмана и Гёльдерлина. От прочтения этого текста знания студента не станут полней, зато все проблемы, с которыми предстоит столкнуться начинающему полиглоту, он представит в красках.

То ли со времен Марка Твена с юмором в Америке стало несколько хуже, то ли при перемещении через океан юмор где-то по дороге выпал. В общем, смеяться читателю придется не так много. Юмор вообще штука трудно переводимая. Так, в скабрезном анекдоте про утконоса и Платона, давшем книге название, обыгрывается созвучие имени философа и названия животного (Plato и Platypus соответственно). В русском языке какое-либо сходство между ними, понятно, отсутствует. Между тем авторам шутка так понравилась, что они всю книгу наполнили утконосами различных видов и достоинств: косоглазыми и не очень, априорными и апостериорными... Что с ними делать русскому читателю, не совсем понятно. Точно так же даже среди постоянных зрителей MTV в России немного найдется таких, кто знает, как устроено шоу American Idol. И хотя комментарий позволит читателю опознать в нем родича отечественной программы «Фабрика звезд», какой толк в шутке, которая понятна только по прочтении комментария? Ничего не скажут россиянам имена известных американских комиков, у нас даже культовых братьев Маркс знают далеко не все. О популярности комиков в США свидетельствует хотя бы то, что в честь их фильмов группа Queen назвала несколько своих альбомов. Русского же читателя цитата из Гручо Маркса сразу же загоняет в Google в лучшем случае, а это уже не так весело, тем более что цитата из Гручо эпиграф.

На задиристое «Да, мы неполиткорректны. Мы же философы! Так что можете подать на нас в суд» русский читатель только пожмет плечами. Так дразнить можно общество, которое политкорректностью пресытилось, как картошкой фри из «Макдоналдса». У нас еще на эту картошку смотрят глазами крестьянина времен Николая I, то есть вот привезли такую штуку, а что делать-то с ней?

Что касается собственно философии (а именно ей все же посвящена книга), то галопирующий рассказ, увы, не позволит читателю приобрести сколько-нибудь глубоких познаний - да, в общем-то, и понимания прибавит едва ли. Описания некоторых идей, из-за крайней сжатости, выглядят довольно неожиданными. Ну, скажем, Гуссерль без идеи феноменологической редукции - это все-таки уже не совсем Гуссерль.

В общем, «Как-то раз Платон зашел в бар...» имеет, особенно в переводе, ограниченное применение: годится для приобретения базовых сведений и навыка «без принужденья в разговоре коснуться до всего слегка»; в конце концов, на вечеринках не очень часто обсуждается отличие гипотетических императивов от категорических. Если же вы хотите прочитать книгу с тем удовольствием, которое вам надеялись доставить авторы (и издатели), то предварительно изучите английский язык. А еще лучше - поживите в Штатах, ну хотя бы полгода-год. И вот если по прошествии этого полугодия вы решите заняться философией, тогда уж действительно welcome.

Томас Каткарт, Дэн Клейн. Как-то раз Платон зашел в бар... Понимание философии через шутки. - М.: Альпина нон-фикшн, 2012
Перевод с английского Екатерины Милицкой

Юрий Угольников