Фабула этого произведения: человек, развороченный собственной безысходностью, выставленный самим собой напоказ. «Скорлупа» Эльги Миры - роман многолинейный и вдохновенный. Автор строит повествование, как киноленту, когда мы имеем дело - с ландшафтом общечеловеческих тем, сотканных кинематографически - из ярких и самобытных образов, следующих друг за другом.

В «Скорлупе» нет той псевдомногозначительной созерцательности, которая присуща рядовому обывательскому чтиву. Центральные нити, на которых бережно содержится сюжет - не провисают безвольно, а гармонично окрашены в естественные цвета, упруги и сбалансированы. Бензиновая гарь Парижа, тревожный запах сакуры, отточенность чайной церемонии - самодостаточны, и вызывают у читателя не приступ географической клаустрофобии, а доверие и сопереживание происходящему.

Нам не приходится жалеть, что автор взялся за написание этого романа, потому что за чтением «Скорлупы» - не убивается время, а приумножается опыт. Читателю предлагается - «остановиться, оглянуться» и понять: как хорошо, что все описываемое происходит не с ним.

Эльга Мира, по ходу романа, как бы завязывает узелки на память, не только фиксирует происходящее, но намекает читателю, что «Скорлупа» - это роман с возможным продолжением.

Конечно, любой узелок - несколько огрубляет сюжетную нить, автору приходится искать такие места для завязи, в которых бы по-любовно соединялись: реалистически-повествовательное и психологическое. Первое - гармонизирует материал с сюжетом, второе - с фабулой. Стоит подчеркнуть, что темперамент автора («коль любить, так не на шутку, коль ругнуть, так сгоряча»), составляющий одну из привлекательных черт повествования, никогда не толкает его к пережиму таких узлов.

Бойцовская харизма, вдумчивость и, одновременно, страстность - так редко встречаются у современных авторов.

Юношеское бахвальство, впадения в крайности, задиристость в совокупности с обостренным эмоциональным восприятием мира - вот материалы, который используются в «Скорлупе» для создания большинства персонажей.

Автор не выдумывает их, а бережно, иногда и настойчиво выхватывает своих героев из реальной жизни: ты будто видишь этих людей на улице, но - в «скорлупе».

Роман интересен, пожалуй, не столько фабульной стороной, сколько обрисовкой психологии героев, особенно главной героини - ее переживаний и болезней роста. «Скорлупу» вполне органично и заслуженно можно поставить в один ряд с позабытыми, но от этого не ставшими вторым сортом рома нами Вл. Короткевича «Леониды не вернутся к Земле» (1960 г.) и Инны Гофф «Телефон звонит по ночам» (1963 г.).

Если тестировать роман по европейской прозе - первое, что приходит на ум: рассказ Мопассана «Счастье» (о благородной девице де Сирмон, бежавшей с унтер-офицером и потому страдающей). Вспоминается так же - многотомная «Оптимистическая трагедия» Бальзака. А в «Скорлупе» - Пола, главная героиня - эдакая жорж-занудка, перенесенная в эру мобильного телефона, которого слышится искренний монолог в защиту семейных ценностей от разрушительных и мимолетных страстей.

Многие альковные сцены (например, полумазохистский коитус Полы и Доменика в захламленном подвале) - пластичны и хорошо прорисованы, поэтому - следует закончить эпиграф к «Скорлупе» так, как он завершен в анонимном оригинале: «Omne animal post coitum triste est, praeter mulierem gallumque» - всякая тварь грустна после соития, кроме петуха и женщины.

Андрей ПУЧКОВ