Вначале ничто не предвещало провала: книжка-картинка Т. Унгерера «Три разбойника», слушатели 4–7 лет – вроде бы, все должно было сойтись…
Кто такие разбойники, дети знают хорошо: «Они хулиганят! Они невежливые! Они грабят и обижают разных... существ». Правда, зачем разбойники отнимают ценности в больших объемах, детям не очень понятно: «Наверное, им надо дом себе купить, еду... Ну, одежду». 
Первая часть книги мрачная, она подробно описывает разбой главных героев. На иллюстрациях много черного, темно-синего, отдельные всполохи красного и желтого. Дети сосредоточенно слушают и внимательно рассматривают иллюстрации, комментируя каждый разворот.

Непонятное слово «мушкет» дети быстро заменяют на более привычное: «О, какое ружье!», а «секиру» ‒ на «топор»: «Вот как колесо рубит!» И эхом повторяют текст, рассматривая очередную картинку: «Вот женщины в обморок падают... Все убегают... И собака...»

Но вот появляется новый персонаж – девочка Тиффани. Здесь мы первый раз спотыкаемся на незнакомом слове: оказывается, мои слушатели не понимают, что значит «осиротела». «Обеднела?..» Приходится объяснять, что девочка осталась без родителей.

Тиффани спросила разбойников, зачем они хранят такое богатство, и этим поставила их в тупик. Герои впервые задумываются над этим и решают помочь потерянным, несчастным, брошенным детям. Они покупают красивый замок и селят там сирот. Со временем приют разрастается, выросшие воспитанники селятся возле замка, возникает целая деревушка. На иллюстрациях появляется белый цвет и яркие краски – картина полностью меняется.

На самом последнем слове в книге мы спотыкаемся еще раз: жители «возвели три высоких башни в память о трех разбойниках – своих добрых опекунах». С опекунами моим юным читателям тоже пока не доводилось встречаться.

Так какими же оказались разбойники? Мнения разделяются: «Злые, они грабили!» – «Добрые, они помогли детям!» В том, что злые могут превратиться в добрых, дети абсолютно уверены. Я предлагаю им подумать, на какое еще доброе дело разбойники могли бы потратить свое богатство – ну, если бы его хватило еще на что-то. И тут все завязло: «Купить себе квартиру», «Купить себе книжку. Много книжек!» «Дать деньги тем, у кого нет».

Предлагаю нарисовать, что хорошего могли бы сделать добрые разбойники. Дети начинают рисовать то, что умеют: домики, самолеты, ракеты, персонажей компьютерных игр... Вопросы на уточнение: «А в чем тут то доброе дело, которое могли бы сделать разбойники?» – вызывают напряжение и недоумение.

– Вот ракета. Там злые космонавты.

– А зачем добрым разбойникам ракета со злыми космонавтами?

– Ну... Они полетят на Луну. Там дадут денег лунатикам, чтобы они нашли себе хорошую работу.

– А для поиска хорошей работы нужны деньги?

Дети тушуются, понимают, что не угадывают с «правильным ответом», начинают спрашивать разрешения:

– Можно я нарисую грузовик с деньгами?

– Можно. А зачем? Как это связано с добрым делом, которое могли бы сделать разбойники?

– Ой...

Моя коллега, опытный библиотекарь, не выдерживает и предлагает нарисовать больницу для детей. Я напоминаю о том, что кроме людей, можно еще помогать животным. Некоторые из тех, кто постарше, радостно это воспринимают и кидаются рисовать ветлечебницы... Остальные продолжают с компьютерными персонажами и бабочками...

Что же получается? Дети узнаю т о разбое и видах зла значительно раньше, чем о благотворительности и вариантах помощи. Выходит, в их мире нет бездомных кошек и собак (не говоря уже о людях), одиноких стариков, сирот, загрязнения окружающей среды. Они не замечают ящики для сбора пожертвований, которые стоят в каждом супермаркете и храме...

Возможно, надо радоваться, что у моих слушателей всё хорошо, их собственный мир пока безопасен и безоблачен.

Почему же мне вторую неделю кажется, что тут что-то не так?

Мария Климова