Re: цензії

Название книги Орландо Файджеса поначалу сбивает с толку. "Крымская война" - это понятно, но дальше оно звучит так: "Последний крестовый поход". Крестовый поход? Кого против кого? И только по ходу документального повествования, в котором факты и анализ событий искусно перемешаны с живыми свидетельствами современников, узнаешь, что британский историк намеренно выбрал столь парадоксально и провокационно звучащий подзаголовок.

Христианско-мусульманский альянс

Хорошо известно, что исходной причиной Крымской или, как ее еще называют, Восточной войны 1853-1856 годов между Россией с одной стороны и Англией, Францией, Османской империей и Сардинским королевством - с другой, были претензии российского императора Николая I на контроль над святыми местами в Палестине (храмом Рождества Христова в Вифлееме и церковью Гроба Господня в Иерусалиме), а также на то, чтобы стать, так сказать, официальным патроном православных верующих Османской империи. То есть, выходит, имеется в виду "последний крестовый поход" Николая на Иерусалим и Константинополь, который Николай I называл не иначе, как Царьградом, религиозную войну православного самодержца против турков-мусульман, французских католиков и англиканской церкви?

Однако все не так просто. Орландо Файджес обращает внимание читателей на то, что "крестоносцами" Крымской войны (если вкладывать в это понятие не только религиозный смысл) были не только русские. Антироссийские настроения были типичны для Великобритании того времени. Они еще больше усилились после того, как Россия в начале 1853 года оккупировала подчиненные турецкому султану дунайские княжества Молдавию и Валахию, считая, что раздираемое внутренними противоречиями османское государство сопротивляться не сможет, а Запад слишком слаб, чтобы решиться на войну. Но неожиданный для России христианско-мусульманский альянс все же состоялся, и в либеральной, буржуазной, вступившей в эпоху промышленной революции Британии Крымскую кампанию понимали (цитирую Файджеса) как "крестовый поход в защиту свободы и европейской культуры от деспотичной и варварской России", как борьбу с антилиберальным и антидемократическим агрессором.

Согласимся, что основания для такой позиции были. По сравнению с николаевской Россией с ее абсолютной монархией, крепостным правом, цензурным гнетом и Третьим отделением даже Османская империя выглядела толерантной. Султан жестоко подавлял славян, но Николай I, претендовавший на роль защитника всех православных народов, держал в рабстве свой собственный народ и заливал кровью восстания в Польше и Венгрии. И не случайно замечательный русский поэт Федор Тютчев позже напишет на него такую эпитафию, больше похожую на суровый приговор:

"Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые и злые, -
Все было ложь в тебе, все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей".

В политической лживости, которая втянула Россию в Крымскую войну, обвинял Николая I и известный славянофил Константин Леонтьев, в свое время ушедший на Крымскую войну добровольцем: "Война... разгорелась не из-за политической свободы единоплеменников наших, а из-за требований преобладания России... Государь считал себя вправе... потом уже, по своему усмотрению, сделать для единоверцев то, что заблагорассудится нам, а не то, что они пожелают для себя сами".

Подобные цитаты вольно или невольно соотносишь с сегодняшними событиями в Крыму и Восточной Украине. Разумеется, Файджес прекрасно это понимает. Он специализируется на советской и российской истории. Самая известная его книга - "Шепчущие: частная жизнь в сталинской России". Как и в случае с "Шепчущими", Файджес использовал в работе над "Крымской войной" множество новых, практически неизвестных архивных источников - российских, английских, французских, турецких... Но он не просто анализирует события более чем полуторавековой давности, он вглядывается и в день сегодняшний.

Благо позорного поражения

Не проводя прямых исторических параллелей, которые всегда достаточно условны, Орландо Файджес делает основной упор не на ход боевых действий, которые шли, кстати говоря, не только в Крыму, а на религиозные, национальные, геополитические причины войны 1853-1856 годов и на ее последствия. Русские, героически оборонявшие Севастополь, все же были вынуждены, в конце концов, оставить его. Ни "покровительства" 10 миллионам православных подданных султана, ни контроля над святыми местами Палестины, ни выхода к проливам, о которых мечтал царь Николай, Россия не получила. Она ушла из Молдавии и Валахии, потеряла низовья Дуная и была вынуждена согласиться на "нейтрализацию" Черного моря (в частности, России запрещалось иметь там военный флот и строить военные укрепления).

Крымская война выявила безнадежное отставание Российской империи по сравнению с западноевропейскими противниками не только в военной области, но и в промышленности, технике, структурах государственного управления. И дело было не только в самоуверенном деспоте. В первой половине XIX века в России чудовищно вырос бюрократический аппарат (в четыре раза!), а вместе с ним - взяточничество и казнокрадство. Желание контролировать все привело к отсутствию инициативы, официальная ложь - к самообману. Поражение было тем болезненней, чем больше было амбиций и надувания щек в преддверии войны. И даже героизм защитников Севастополя здесь ничего не мог изменить.

озорный провал в Крымской войне был фактом, который не могли не признать и правители России. Реформы 1860-х годов - в частности, отмена крепостного права и судебная реформа - произошли бы, по убеждению британского историка, гораздо позже, если бы не поражение России. После него модернизация страны пошла, что называется, семимильными шагами.

Но считать это поражение только лишь благом для страны было бы слишком односторонне. Оно на долгие десятилетия усилило антизападные тенденции в России, подчеркивает британский историк. И, с другой стороны, антироссийские настроения на западе континента. Пропасть между либеральной Европой и ее самодержавным, консервативным соседом стала глубже. Она не преодолена и сегодня.

Orlando Figes
"Der Krimkrieg. Der letzte Kreuzzug"
Berlin Verlag

Ефим Шуман