Это, по сути, сборник публицистических статей, написанных автором в упомянутые годы. Статей глубоких, с мощно звучащей авторской позицией, статей, касающихся всех без исключения сторон российской жизни, с приведением в доказательство сказанному графиков и таблиц, прямой речью аналитиков и политологов.

Поскольку это сборник, голос автора не нарастает крещендо: напротив, каждая из частей этой многочастной пьесы звучит фортиссимо. Это-то и пугает. Накал страстей хорош все-таки, когда он перемежаем периодами тихого отдохновения. Не вся наша история накалена докрасна, и даже в описываемый период что-то же совершалось хорошее и светлое!

Описывая современное политическое и экономическое устройство России, автор с присущей ей страстностью обличает удвоение чиновничьего аппарата, зашкаливающую коррупцию, сверхзависимость от цен на нефть, отсутствие внятной экономической и промышленной политики, продовольственную зависимость от развитых стран при заброшенных необъятных полях и пастбищах, политику спаивания и обнищания населения, которое тихо вымирает... Словом, «русский медведь на коротком поводке нефтедоллара» предстает загнанным в ловушку. Знаем, читаем периодику, понимаем, что в стране происходит. Мучаемся извечными интеллигентскими вопросами. Имеющие уши – услышали. Что дальше?

Признаться, устав от негатива, я изменила своим правилам читать книгу от начала до конца, не заглядывая в последние страницы, и в поисках ну хоть чего-то обнадеживающего изменила хронологии: открыла главы, посвященные культуре и религии. Ан нет, и здесь то же: вылезающий из экранов, помоями льющийся с эстрады «информационно-культурный терроризм», пестующие – потому как сросшиеся с последними – сильных мира сего отцы Церкви. Полноте, автор! Оставьте хоть что-то святое. Напишите о нищих провинциальных приходах, где верой и правдой служат не за страх и деньги, а за совесть и Веру скромные священники. Потому мы о них и не знаем, что не пиарятся они на Соборах, но истинно верующие знают, где искать утешения, и едут за тридевять земель, как вот только что, этим летом, ехали паломники в плацкартном вагоне, а потом тряслись в стареньком автобусе, чтобы приобщиться к Дням Поминовения Серафима Саровского, в Дивеево из Петербурга.

Может, вот с этого и начнем? Уйдем от глобального, того, чего изменить не в силах, и станем собирать по крупицам и обнародовать: застольные песни, что до сих пор душевно поют учителя в школах всего-то в нескольких десятках километров от столиц, ежедневный подвиг многодетных матерей в сельской глубинке, служителей краеведческих музеев и маленьких библиотек в районных городках.

Я долго не могла разобраться, почему книга Сычевой вызывает такое гнетущее впечатление. Будто в мозгу включили мигающую красным вывеску «Выхода нет». Потом поняла: каждая из статей, однажды опубликованная, прочтенная и обсужденная, постепенно забывается, вытесненная другими публикациями, размышлениями и обсуждениями. Но если накаленные нетерпимостью материалы вложить в один том, да прочесть залпом, чувствуешь себя, будто муха, этим томом прихлопнутая. И вроде жужжишь еще что-то жалобное, но воздуха нет, и ручки-ножки не шевелятся.

Думающей интеллигенции свойственно — и это ее задача — радеть о судьбах народа. Но вот о чем стоит думающим и радеющим помнить: по таким вот книгам историки будут изучать нашу современность. Мне бы не хотелось, чтобы мой внук, став историком, однажды воскликнул: «Как же вы жили-то!»

Конечно, действительность, даже ради внуков, приукрашивать не стоит. Говорить правду, по собственному выражению автора, – это «норма хорошо воспитанного человека». Вот только правда – она у каждого своя. И если многократно высказанная и возвеличенная до абсолюта правда одной из сторон приведет к гражданской войне, как это уже, увы, случалось в нашей истории, если русский медведь порвет поводок терпения и пойдет гулять по губернии, я лучше промолчу. Или солгу.

Галина Сергеева