Почему двенадцать лет соотечественники терпели и не вякали, а тут вдруг перестали терпеть и начали вякать. Какие бы цифры ни рисовали ручные избиркомы и льстивые вциомы, всем в общем понятно, что режим утратил былую популярность и вынужден обиженно огрызаться.
     В разное время мне казалось, что я знаю правильный ответ. Потом возникали сомнения.

    Может быть,  с ростом благосостояния и удовлетворением базовых потребностей в обществе пробудился запрос на демократию, как учат нас последователи премудрого Маслоу?

«Пирамида Маслоу»     http://www.protraffik.ru/seti/piramida-maslou.html

     Пожалуй, нет. Серьезного запроса на демократию пока что-то не ощущается. Разве что в Москве, и то не особенно. Были вон выборы муниципальных депутатов - уж казалось бы, каждого касается. Но почти никто кандидатами не заинтересовался (за что, в частности, мы и получили «муниципальный фильтр»).

    Накопилась усталость от несменяемости власти?

1999 - 2013

     Ну да, Путин с его «Озером», конечно, сильно надоели. Их не любят, кроют последними словами в интернете. Однако такого мотива всё же недостаточно, чтобы на улицы выходили десятки тысяч.

    Уровень коррупции превысил лимит общественного терпения?

Рис. Алексея Меринова

     Черта с два. Российская толерантность к казнокрадству поистине безгранична. В нашей истории, конечно, никогда еще не воровали с таким размахом и бесстыдством, как сегодня, но, думаю, не избалованное конфуцианскими правителями население стерпело бы и это.

     Что же тогда является причиной постоянного общественного раздражения, которое то вспыхивает, то вяло тлеет, но не гаснет?

     Вот что я думаю на сей счет сегодня.

     За годы нефтяного благополучия существенная часть общества стала много о себе понимать . Окей, не «много». Cтала больше  о себе понимать. Так происходит всегда, едва лишь отступит унизительная нищета. Тут не без «пирамиды Маслоу», конечно. Однако до массового запроса на демократию общество еще не доэволюционировало. Просто у людей стала потоньше кожа.
     Раньше, в нулевые годы, можно было как угодно мухлевать на выборах, вешать на уши населению любую лапшу. А в десятые бесцеремонность стала вызывать раздражение.
     В декабре 2011-го наверху страшно удивились. «Да вы чё?! – воскликнули наверху. – Чё вы как неродные? Алё, чё поменялось-то?!»
     То есть они реально не въехали, что раньше было можно, а теперь стало нельзя. Что теперь нужно аккуратней, затейливей. Сначала поухаживать, потом уже всё остальное.
      Боюсь, господа демократы, на сегодняшний день в качестве базиса протестных настроений мы располагаем только этим. Прочее – wishful thinking, в котором паки повинен и аз, грешный.
     В этом, как мне кажется,  заключается главная проблема нашей оппозиции, которая всё время обижается на ширнармассы, дергает их, хочет чего-то большего. Нет там пока большего. Увы.

     Но и главная проблема правящего режима, собственно, состоит в том же самом.
     Когда существенное количество людей, к тому же сконцентрированное в столице,  начинает громко требовать, чтобы с ними так больше не обращались , это означает, что включилась аварийная сигнализация.
     Уличные демонстрации, дудёж клаксонами во время проезда автокортежей, лучи ненависти, льющиеся из интернета, - всё это следует трактовать как ворчание: «Эй, а ну-ка повежливее с нами!». То, что в ответ режим начинает вести себя еще грубее, может показаться абсурдом. Но дело в том, что вести себя вежливо режим не умеет. Разучился. Забыл, как это делается.
     На этом он в конце концов и подорвется.
     Не знаю, когда это произойдет. Может, через десять лет. Может, через пять. Может, на следующей неделе. Зависит от совпадения случайных факторов.
     Я твердо знаю одно: неугасающее фоновое раздражение – штука чрезвычайно огнеопасная.