завершение картины, своего рода

накопление ее в толщину, а не в длину. Такая

интерпретация образов романа оказывается

довольно точным аналогом литературного

пейзажа, то есть ландшафта главных тем, со-

тканных кинематографически, из слов, иду-

щих вослед предыдущим словам.

5

В главном персонаже, Поле, можно уви-

деть не женщину, которая никак не найдет

гармонического удовлетворения, хотя читает

хорошие книги (упоминательная клавиатура

имен вызывает уважение: Мейстер Экхарт, Леопольд фон Захер-Мазох, Арагон, Фаулз, Юнгер, Эвора), и потому выносит это жела-

ние вовне — в поиск мужчины, но — некий

достаточно редкостный и тем не менее сте-

реотипный обобщенный характер человека, находящегося в трубе трудного духовного

роста. �звестно ведь, что мы не выбираем в

спутники только родителей и детей, а выби-

раем лишь мужа/жену, и ошибаемся. Кажу-

щийся смешным иноземный тезис: «Liebe, Liebe, ber

u.

alles» подтвержден в книге со-

вершенно серьезно (действие происходит во

Франции и в Японии, на Западе и на Восто-

ке), и это одно из ее достоинств. Как водится, юность должна сомневаться, и она сомнева-

ется, она должна искать — и она ищет (порой

неведомо чего), должна заноситься — и зано-

сится, очаровываться и разочаровываться –

и очаровывается, и разочаровывается, ис-

пытывать естественные искушения плоти –

и она их испытывает, да еще как испытывает.

Как бы ни было, образ Полы овеян симпа-

тией и располагает к себе читателя, схожего

6

с ней по внутренней противоречивости и на-

строению.

В «Скорлупе» нет многозначительной

созерцательности, которая бы окрашивала

центральные нити романного сюжета в не-

нужные цвета: и Париж, и японские сады

(с непременной сакурой) даны необходи-

мо и достаточно, и веришь, что это Париж

и японский сад, и японская девушка мастер-

ски мастерит чайную церемонию, централь-

ные кварталы европейской столицы полнят-

ся бензинной гарью, а выдумка не пахнет

нарочитой придумкой. Здесь мысль и дей-

ствие слиты, то есть мысль активна. Роман

Э. Миры относится к типу произведений, основное содержание которых может быть

исчерпано только ими, и трудно сказать о ней

больше, чем сказал сам автор эдакой «песни

торжествующей любви».

Читателю не приходится жалеть, что он

взялся за роман, а это само по себе большой

плюс: не убийство времени чтением в наше

плохочитающее малолюдье, но прибавление

опыта, которого у тебя, возможно, и не было, а если и был, то – еще одна возможность

читати