Но, хотя завязка сказки происходит у рождественской елки, в сюжете прямо не отражена «история Рождества». Поэтому история про Щелкунчика вполне может быть отнесена к более общей категории «чудесных историй». 
Сказка Гофмана (как и многие сказки Г. Х. Андерсена) с трудом втискивается в определение «детская»: по большому счету, это изящная, легкая пародия на рыцарский роман, исполненная иронии и скрытых цитат, которые дети не смогут уловить. Но выведенные в ней образы настолько ярки, загадочны и непредсказуемы, а события настолько напряженные, что дети, безусловно, попадутся в эти «сказочные сети».

Для детей «Щелкунчик» – это остросюжетная приключенческая сказка о победе заколдованного принца над мышиным королем.

Конечно, речь идет о детях, которые уже хорошо умеют слушать сказочные повести, о слушателях с книжным опытом, то есть о детях примерно от шести лет. В редком случае – пятилетках.

При этом мы говорим не о балетном либретто и не об адаптированном варианте. Было бы жалко подменить «настоящую» гофмановскую сказку адаптацией.

Адаптации, как правило, делают повествование совершенно плоским, а ведь в этой сказке такая выразительная авторская интонация, столько важных интригующих деталей! И в ней до самого конца остается некоторая таинственность и непонятность, какие-то загадки, на которые автор намеренно не дает ответа. А чего стоит описание «кондитерской страны», в которой правит Щелкунчик! Здесь любая адаптация будет отличаться от «исходника» как многосложный торт домашнего приготовления отличается от конвейерного «шоколадно-вафельного продукта».

Высокое художественное качество «Щелкунчика» создается не только яркими выразительными образами, но и самим языком, интонацией повествования.

Однако это преимущество сказки одновременно является и препятствием к ее «массовому» распространению.

Не то чтобы ее язык был слишком сложен. Нельзя сказать, что у Гофмана непреодолимый для современного ребенка синтаксис. И в повествовании нет чрезмерных длиннот. Это прекрасный литературный язык.

Но сказка все-таки была создана в 19 веке и «оперирует» немецкими реалиями того времени. В тексте довольно много непонятных слов, которые ни с чем не ассоциируются у современного ребенка.

Редакторы нового издания пытаются решить эту задачу за счет «словарика» на полях. И хотя сами пояснения в некоторых случаях вызывают вопросы, наверное, это можно считать решением.

Но, возможно, это та самая книга, которую в любом случае лучше читать ребенку вслух – независимо от его собственного уровня чтения.

При чтении вслух непонятные слова словно растворяются интонацией читающего взрослого, и их непонятность компенсируется динамикой повествования. Внутри «слышимой» речи незнакомые слова можно просто пропустить или воспринять как звуковое украшение, придающее повествованию еще больше загадочности. Они не тормозят понимание в целом. И не мешают следить за сюжетом.

Если хотя бы начать читать «Щелкунчика» вслух перед Новым годом (дома, в классе, в библиотеке), возможно, это придаст ребенку смелости читать книгу дальше самостоятельно.

К тому же, новое издание вышло с иллюстрациями Валерия Алфеевского, что сразу превращает книгу в прекрасный новогодний или рождественский подарок.

Марина Аромштам