«За стеной фильтров. Что интернет скрывает от вас?» Эли Паризера

Паризер, американский политактивист, обратил внимание вот на что: наши представления об интернете, скорее всего, сформированы лет 10–15 назад и не со­ответствуют сегодняшней сути феномена. Интернет не то, чем кажется. С 2009 года — когда Google стал показывать разным пользователям разные результаты поиска информации — началась эра персонализации. Монитор вашего компьютера быстро превращается в «зеркало-шпиона»: оно отражает ваши интересы, но при этом наблюдающие за вами алгоритмы фиксируют, на что именно вы кликаете. Вы думаете, что получаете то, что есть в открытом доступе для всех, но на самом деле информация теперь отфильтрована непосредственно для вас, с учетом вашего пользовательского профиля и ваших потребительских привычек. Не вы используете интернет — а интернет манипулирует вами в сво­их целях. Произошла колоссальная мутация, и не осознать ее, а тем более питать какие-то романтические идеи о том, что «интернет = свобода», — непростительная оплошность.

 «Прыжок волка» Германа Садулаева

Странно, что книга эта — популярная история народа, c которым связана коллективная травма современной России, — появилась только сейчас; рано или поздно кто-то должен ведь был объяснить, как в исторической перспективе истолковать нынешний политический парадокс: с какой стати одна сторона, выигравшая гражданскую войну, фактически выплачивает контрибуцию своему поверженному вроде бы противнику. Садулаев, безусловно, идеальный автор такой книги — писатель с оригинальными воззрениями на историю («Таблетка»), не совсем уж посторонний (автор книги «Я — чеченец»), при этом обладатель репутации едва ли не рушдианской (еще немного — и нынешнее руководство региона объявит ему фетву).

 «Дверь в глазу» Уэллса Тауэра

У.Тауэр — молодой американский писатель с завидным списком мест публикации, от GQ до The New Yorker, и его девять рассказов — лучшее, что случалось в переводной литературе после барнсовского «Предчувствия конца». Ощущение «ну-да-именно-так-вот-все-в-жизни-и-бывает» возникает все восемь (девятый — исключение) раз мгновенно, с первой страницы; персонажи ведут себя очень по-человечески — иррационально, из чистого упрямства поступая в ущерб своим экономическим интересам, и нечестно, пытаясь выглядеть лучше, чем они есть на самом деле; и то и другое — бесконечный источник комического. У здешних персонажей хороший слух на абсурд, они прекрасно осознают нелепость всех этих сцен — когда 80-летний старик и соседка-наркодилерша пожирают декоративный помидор с подоконника, — и ощущение это без потерь транслируется читателю. Изумление и смех — две реакции, которые читатель «Двери в глазу» испытывает постоянно.

 «Всяко третье размышленье» Джона Барта

Хотя в последнем — крайнем — романе американского классика («Химера», «Плавучая опера») действительно есть нечто, мм, сенильное, вряд ли у кого-то повернется язык назвать его маразматическим. Да, многовато малоуместных рассуждений о сексе, да, рассказчик демонстративно долго «прочищает повествовательное горло» и злоупотребляет диалогами с самим собой, да, попадаются inside jokes — понятные в лучшем случае читателям, проштудировавшим ПСС Барта с красным карандашом, в худшем — близким друзьям автора, — но все равно это роман, с оригинальным по меркам постмодернизма сюжетом (поездка в шекспировский Стратфорд, в ходе которой запускается поток псевдовоспоминаний; комические падения рассказчика резонируют с мировым финансовым кризисом 2008 года — и его прошлыми «стыдными подвигами»), с композицией («роман в пяти временах года»), с десятком-другим остроумных соображений. А кроме всего прочего, Барту невероятно повезло с переводчиком.

Лев Данилкин