Он имел в ви­ду ту при­су­щую де­тек­ти­ву изо­б­ра­зи­тель­ность, вни­ма­тель­ную к де­та­лям, но без на­ру­ше­ния их ес­те­ст­вен­ных про­пор­ций, ста­вя­щую на­и­бо­лее удач­ные про­из­ве­де­ния о сы­щи­ках и пре­ступ­ни­ках на ме­с­то эпо­са («Или­а­ды» на­ше­го вре­ме­ни), на ос­но­ва­нии ко­то­ро­го чи­та­те­ли гря­ду­ще­го бу­дут пред­став­лять се­бе со­вре­мен­ную этим про­из­ве­де­ни­ям жизнь.

Объ­ек­тив­ность - про­фес­си­о­наль­ное до­сто­ин­ст­во не толь­ко сле­до­ва­те­ля, но и пре­ступ­ни­ка. Пер­во­му она по­мо­га­ет со­блю­с­ти спра­вед­ли­вость в том смыс­ле и мас­шта­бе, в ко­то­ром её по­ни­ма­ет за­кон. Вто­ро­му - адек­ват­но оце­нить об­ста­нов­ку и ми­ни­ми­зи­ро­вать риск за­слу­жен­но­го на­ка­за­ния. Где бы ни про­ис­хо­ди­ли со­бы­тия - на со­сед­ней ули­це, в дру­гой га­лак­ти­ке или ис­то­ри­че­с­ком про­шлом, - ге­рои де­тек­ти­ва обя­за­ны про­яв­лять вни­ма­ние к ок­ру­жа­ю­щей их ре­аль­но­с­ти во всех её ме­ло­чах. При этом они не име­ют пра­ва поз­во­лить сво­им чув­ст­вам взять верх над ра­зу­мом. Ес­ли угод­но, в дан­ном слу­чае ра­зум и чув­ст­во - две про­ти­во­бор­ст­ву­ю­щие, по Вы­гот­ско­му, си­лы, за­да­ю­щие раз­ви­тие сю­же­та в про­ти­во­по­лож­ных на­прав­ле­ни­ях и ан­ни­ги­ли­ру­ю­щие в куль­ми­на­ци­он­ной точ­ке с вы­сво­бож­де­ни­ем энер­гии ка­тар­си­са.

Де­тек­тив - раз­но­вид­ность про­из­вод­ст­вен­но­го ро­ма­на, от­сю­да тре­бо­ва­ние к ге­ро­ям по­мнить о сво­ём про­фес­си­о­наль­ном дол­ге, не­смо­т­ря ни на что. И ес­ли, по за­ме­ча­нию од­но­го из пер­со­на­жей Рэя Брэд­бе­ри, осо­бен­ность ли­те­ра­ту­ры как ви­да ис­кус­ст­ва со­сто­ит в том, что она по­ка­зы­ва­ет нам по­ры жиз­ни, то в де­тек­тив­ном жа­н­ре мас­штаб уве­ли­че­ния дол­жен быть та­ков, что­бы по­ры ос­та­ва­лись по­ра­ми, не пре­вра­ща­ясь в чёр­ные ды­ры. На­блю­да­те­лю - а пи­са­те­лю тем бо­лее - свой­ст­вен­но за­мед­лять бег вре­ме­ни (как ска­за­но у Ми­ло­ра­да Па­ви­ча, «вре­мя долж­но нас ждать, что­бы мы жи­ли»), в де­тек­ти­ве же оно долж­но за­мед­лять­ся лишь на­столь­ко, что­бы по­всед­нев­ная жизнь не пе­ре­ста­ла уз­на­вать­ся в нем как по­всед­нев­ная. За­мед­ли ав­тор его боль­ше доз­во­лен­но­го - и в рас­ши­рив­ши­е­ся по­ры хлы­нет по­ток из­лиш­них ас­со­ци­а­ций, по­дроб­но­с­тей и от­тен­ков; про­шлое и на­сто­я­щее, вну­т­рен­нее и внеш­нее сме­ша­ют­ся, до­б­ро и зло по­ме­ня­ют­ся ме­с­та­ми, на­ру­шит­ся при­ем­ле­мый для де­тек­ти­ва мас­штаб, про­из­ве­де­ние сме­с­тит­ся по жа­н­ро­вой шка­ле и вме­с­то Ко­нан Дой­ля - в пре­де­ле, ко­неч­но, - мы бу­дем иметь До­сто­ев­ско­го.

Ис­клю­че­ние из это­го пра­ви­ла труд­но се­бе пред­ста­вить. Тем не ме­нее в ли­це Мон­са Кал­лен­тоф­та мы име­ем де­ло с имен­но ис­клю­че­ни­ем, - во­прос в том, на­сколь­ко удач­ным.

Ес­ли уж го­во­рить о за­мед­ле­нии вре­ме­ни, то на­чать здесь нуж­но с по­го­ды. По­то­му что жизнь в Лин­чё­пин­ге не про­сто за­мед­ли­лась - ос­та­но­ви­лась в ту зи­му, «са­мую хо­лод­ную на па­мя­ти люд­ской». На оди­но­ком ду­бе по­сре­ди Эс­тер­гёт­ланд­ской рав­ни­ны об­на­ру­жен под­ве­шен­ный труп, - так ког­да-то языч­ни­ки при­но­си­ли жерт­вы Оди­ну. «Че­го ты хо­чешь от ме­ня? - спра­ши­ва­ет мерт­ве­ца ин­спек­тор кри­ми­наль­ной по­ли­ции Ма­лин Форс. - За­чем при­вёл ме­ня сю­да в это за­бы­тое Бо­гом ут­ро?»

И са­мое ин­те­рес­ное, что труп ей от­ве­ча­ет. Це­лые стра­ни­цы, на­бран­ные кур­си­вом, - его мо­но­ло­ги, «о не­бе­сах, ми­ре ду­хов и аде», об­ра­щён­ные к по­ли­цей­ским, по­до­зре­ва­е­мым, пре­ступ­ни­ку и к са­мо­му се­бе, но преж­де все­го - к Ма­лин Форс. При­чём это имен­но мо­но­ло­ги, по­то­му что жи­вые ощу­ща­ют до­но­ся­щий­ся с то­го све­та го­лос в луч­шем слу­чае как свой вну­т­рен­ний. На­до ска­зать, по­доб­ная «све­ден­бор­гов­щи­на» во­об­ще свой­ст­вен­на швед­ско­му де­тек­ти­ву. У той же Осы Ларссон на­блю­да­ем мы «жи­вых мерт­ве­цов». Уни­каль­ность Кал­лен­тоф­та в том, что в его ро­ма­нах по­ту­с­то­рон­нее - это не про­сто вне­сю­жет­ные ин­тер­ме­дии, роль его ку­да бо­лее зна­чи­тель­на и кон­ст­рук­тив­на. Пе­ред на­ми трил­лер-сказ­ка с не­дву­смыс­лен­но вы­ра­жен­ной мо­ра­лью и со­от­вет­ст­ву­ю­щи­ми ге­ро­я­ми: зло­де­я­ми-бра­ть­я­ми Мюр­валль, их пре­ступ­ной ма­те­рью и «ан­ге­лом» - се­с­т­рой Ма­ри­ей, та­ин­ст­вен­ным лес­ным от­шель­ни­ком Кар­лом и бес­ст­раш­ны­ми ры­ца­ря­ми-по­ли­цей­ски­ми. Под ма­с­ка­ми со­вре­мен­ных пер­со­на­жей - ме­не­д­же­ров и сле­до­ва­те­лей, труд­ных под­ро­ст­ков и пре­ус­пе­ва­ю­щих вра­чей, им­ми­г­ран­тов и склад­ских ра­бот­ни­ков «Икеа» - у Кал­лен­тоф­та пря­чут­ся лес­ные ведь­мы и трол­ли, злые гно­мы и не­вин­ные бе­ло­снеж­ки, а под де­тек­тив­ной ис­то­ри­ей об­на­ру­жи­ва­ет­ся пусть не очень до­б­рая, но про­сто­душ­ная и на­ив­ная сказ­ка. Та­ким об­ра­зом, этот ав­тор то­же от­кры­ва­ет по­эзию ок­ру­жа­ю­щей его по­всед­нев­но­с­ти, пусть ина­че, чем это де­лал Ко­нан Дойль, и не в том смыс­ле, ко­то­рый вкла­ды­вал в это вы­ра­же­ние Че­с­тер­тон.

На ка­кую же ау­ди­то­рию мо­жет рас­счи­ты­вать этот пи­са­тель в Рос­сии? Ес­ли бы не по­то­ки кро­ви и «по­стель­ные сце­ны», её мож­но бы­ло бы од­но­знач­но оп­ре­де­лить как под­ро­ст­ко­вую. Хо­ро­шей сказ­ке по­кор­ны все воз­ра­с­ты. Но ес­ли Ту­ве Янссон пи­са­ла для уму­д­рён­ных жиз­нью де­тей, чи­та­те­ля Кал­лен­тоф­та, на пер­вый взгляд, мож­но обо­зна­чить как впав­ше­го в дет­ст­во или, ско­рее, так и не су­мев­ше­го по­вз­рос­леть взрос­ло­го. По­доб­ные «ин­фан­тиль­ные» пер­со­на­жи встре­ча­ют­ся и в его ро­ма­не, на­при­мер, бо­ро­дач Ри­кард Скуг­лёф и его по­дру­га Валь­ки­рия Карлссон - чу­да­ко­ва­тые от­шель­ни­ки с Эс­тер­гёт­ланд­ской рав­ни­ны, ко­то­рые при­но­сят жерт­вы язы­че­с­ким бо­гам и хо­дят в ки­но на Гар­ри Пот­те­ра.

Ко­неч­но, они впол­не уз­на­ва­е­мы и в Рос­сии, и от­но­сить­ся к ним мож­но по-раз­но­му. Од­на­ко у Кал­лен­тоф­та это не про­сто дей­ст­ву­ю­щие ли­ца. Они, - как, на­вер­ное, и всё в его ро­ма­не, - часть пей­за­жа, той вол­ну­ю­щей и жи­во­пис­ной кар­ти­ны, в ко­то­рой Кал­лен­тофт, не знаю, на­сколь­ко в пол­ной ме­ре, но да­ёт нам по­чув­ст­во­вать дух сво­ей ма­лой ро­ди­ны - го­ро­да Лин­чё­пин­га с его ок­ре­ст­но­с­тя­ми и при­го­ро­да­ми, про­вин­ции Эс­тер­гёт­ланд с её рав­ни­на­ми и ле­са­ми.

«В не­ко­то­ром смыс­ле кни­га о Ма­лин Форс - моя по­пыт­ка при­кос­нуть­ся к соб­ст­вен­но­му дет­ст­ву, по­нять, как я стал са­мим со­бой. Ино­гда мне ка­жет­ся, что всю свою жизнь я толь­ко и де­лал, что убе­гал от соб­ст­вен­но­го про­шло­го», - за­ме­ча­ет сам Кал­лен­тофт.

Ро­ман, вне вся­ко­го со­мне­ния, не оп­рав­дал ожи­да­ний без­дум­ных гло­та­те­лей «кри­ми­наль­но­го чти­ва». По­это­му во­прос о том, на­сколь­ко уда­чен пи­са­тель­ский экс­пе­ри­мент Кал­лен­тоф­та, сле­ду­ет уточ­нить и пе­ре­фор­му­ли­ро­вать ина­че: мо­жет ли он быть ин­те­ре­сен рус­ско­му чи­та­те­лю? От­вет: да, бе­зус­лов­но, мо­жет.

Ольга БАКСАНСКАЯ