«Плясать до смерти» Валерия Попова

Можно было бы охарактеризовать «Плясать до смерти» как литературный эксперимент, опыт «веселого» повествования об «ужасном» — можно было бы, если бы не один тонкий нюанс: герои придуманы не «по случаю», все описанное произошло с автором и его семьей; его дочь в самом деле умерла. Главный прием, на котором выстроен роман, — история одного отцовства, — несоответствие мажорной интонации, самого образа «неунывающего рассказчика» чудовищным, макабрическим событиям. 99 процентов литераторов выписали бы из этого сюжета трагедию, книгу Иова, а Попов рассказывает так, будто потешается над собственной невезучестью, при этом удивительным образом его несерьезность вовсе не выглядит кощунством по отношению к умершей дочери.

«The Sandman. Песочный человек. Книга 3. Страна снов» Нила Геймана

Сначала «Песочный человек», затем «Кукольный домик»; летом 2012-го перед нами открывается третья секция колоссального лабиринта. «Страна снов» замечательна тем, что не является ро­маном, а состоит из небольших камер — относительно самостоятельных новелл, в которых Гейман удивительно изобретательно исследует пограничные состояния между явью и снами. Как пишет автор предисловия Стив Эриксон, «в сердцевине каждой истории этого сборника скрывается Сон, Морфей, Cэндмен — а скрыт он потому, что обитает во внешних коридорах». Первая история — про современного писателя, раздобывшего себе реальную музу, — исследование «мифологии художественного созидания» — наиболее прозрачная. Вторая — сюрреалистическая новелла про кошек, «чья воля меняет реальность». Третья, «Сон в летнюю ночь», описывает события, происходившие в 1593 году с бродячим театром Шекспира; события, что характерно, подаются с точки зрения Гамнета — сына Уилльяма Шекспира.

«Человек звезды» Александра Проханова

В город П., некогда славившийся наукой и космическими технологиями, въезжает некто Маерс — макабрический тип, владеющий психопаралитическими техниками. На манер Чичикова он наносит серию визитов к городским чиновникам, от губернатора до начальника милиции; нащупав слабости каждого, он требует рассадить по крышам всех учреждений «абстрактные фигуры» деревянных красных человечков, якобы репрезентирующих современное искусство; а на самом деле это не что иное, как «культурное оружие», дестабилизирующее сознание горожан. Над городом П. сгущается тьма, местная партия добра во главе с автороподобным праведником Садовниковым несет страшные потери; и как знать, чем кончится финальная — голливудского масштаба — битва: ветхая, изъеденная древоточцами фигура Николы-угодника против красных маерсовских истуканов. Главным художественным приемом Проханова всегда был гротеск, а главным инструментом — гипербола.

«Германия: самоликвидация» Тило Саррацина

Неполиткорректное публицистическое исследование немецкого политика, в котором сообщается, что, судя по статистике, у вроде бы процветающей Германии на самом ­деле нет будущего. Средний возраст нации увеличивается с каждым днем, рождаемость падает, интеллектуальный уровень молодежи снижается. Мало того, чем выше интеллектуальный уровень особи, тем меньше ее фертильность, и наоборот; в результате «некачественная» часть нации вытесняет «качественную». Особую роль в этом процессе играют мигранты с Ближнего Вос­тока — ну вы знаете, все эти чернобровые юноши с выкидухами и молодые фрейлейн из Нойкельна в хиджабах. Все эти наблю­дения, разумеется, очень удобно провести по разряду «новый Гитлер явился», однако Саррацин всего лишь неполиткорректен, он произносит очевидные в общем вещи: нельзя пускать в свой дом кого угодно, у наций есть право сохранять свои границы, в чужой монастырь со своим уставом не суйся, врожденное неравенство существует, производительность труда у мусульман хуже, чем у коренных европейцев, экономически Германия не нуждается в иммигрантах с Ближ­него Востока и проч.

Лев Данилкин