О, вещая русская буква «ща», как известно, плавающая в щах, заросшая щавелем, повествующая о заветном щастье! Галина Подольская, доктор филологии, искусствовед, сотворила в трудах и днях огромный томище о художниках Земли Обетованной. По мнению здешних чиновников, как и их собратьев всех времен и племен, художник должен быть нищим, тощим и творить на чердаке или в чулане. Нещадно загоняя культур-мультур на обочины и в расщелины, чиновник с упорством и интеллектом мула лишает общество творческого начала, а следовательно, и будущего.
Галина Подольская, в одиночку вырубая временные пласты и таща вагонетку с углем, маслом , пастелью, подняла на-гора работу целого академического коллектива – книга и блестяще написана (тексты на трех языках), и богато иллюстрирована (полтыщи репродукций), и великолепно издана – восемьсот страниц альбомного формата! Плюс такая эстетская деталь как ляссе – закладочка злато-древесного цвета, словно еще один вещественный корешок, сращивающий читателя с книгой.

Галина Подольская вообще-то по корням интересов своих – специалист по английскому романтизму, автор книг и монографий о Китсе, Колридже, Саути, школярах «озерной школы». И кроме того, икорного Астраханского края уроженка, землячка поволжская, а ныне жительница славного града Иерусалима. Её интересы по сути всегда находились на стыке культур: в филологии – русской и западной, в искусствоведении – русской и ближневосточной. Так и возникла нынешняя книга, даже книжища – в моем понимании за этот неподъемный труд мог взяться (и счастливо завершить) исключительно романтик – вот он, результат общенья с Китсом и компанией!

Немало написано о роли русского художника на Западе, наломано немало дров и багетов. А вот каково ему, скитальцу, на Ближнем Востоке, в эмигрантских палестинах? Галина Подольская явилась в Иерусалим как раз к новому тысячелетию. Здешние другие берега стали новым рубежом её творческой биографии – вернисажи, дружба с художниками, неустанные статьи Подольской на страницах русскоязычных изданий и каталогов. Ежели собрать всё созданное ею об израильском искусстве, то можно объемно узнать о стране в целом.

Данная же книга о том, как живет-поживает, растет-произрастает в Израиле искусство русское, как прирастает Иерусалимом с окрестностями, как укореняется в новой для себя каменисто-песчаной действительности.

Мой базово-школьный английский и лабазно-рыночный иврит не позволяют, увы, экстазно-адекватно оценить прелести переводных частей книги, но в русском звучании сие замечательная прометейская затея, «Проза огня» – цветные ветры, спектральный орнамент – прямо палитра мольберта во всей красе!

Книга имеет подзаголовок «Эссе. Зарисовки. Этюды. Очерки. Статьи». Но ловлю себя на мысли, что передо мной единый текст, который читается на одном дыхании – громадный интеллектуальный роман о восьмидесяти двух главах! Грандиозная задача решена изящно и изыскано. И пущай моя рецензепись не выгрызена зубами на панцирях черепах, как у Павича, а скромно вырезана на коре древа книги Подольской, скажу непредвзято – накропалась целая этакая «История живописи в Израиле» (русской, естественно, родимой ликами). И одновременно перед нами «Хроника времен Галины Подольской» – картины, о которых пишет автор, незаметно выстраиваются в историю ее жизни (коллекция творит собирателя!) – мысли, смыслы, переживания, переезжания из одного измерения в другое – складываются в мозаику, «и дышит почва и судьба»!

Заодно об обложке: сквозь лапидарность каменных скрижалей прорывается росток, похожий на пролившуюся оливу – но скорее на русский дубок. Это состояние дерзости осмелившегося прорасти нового – замечательно передано художником Адрианом Жудро.

И напослед, стремянное – книга «Современное израильское искусство с русскими корнями» – лишь начало, историко-интеллектуальная застолбленность территории великого – могучего – прекрасного, метка интеграции русской культуры в мировую – а кругу художников, диаметру его крон, дай Бог расширяться и цвести!

Михаил Юдсон