Те, кто успел прочесть «Восьмерку», наверняка заметили удивительный рост мастерства Прилепина. Да, в свое время он, несомненно, наполучал огромное количество авансов, и награждение книги «Грех» (в которой соотношение хороших текстов и неудачных — 3:7) премией за лучший текст десятилетия («Супернацбест») выглядело несколько анекдотическим. Но в считаные месяцы он сумел перепрыгнуть через собственную тень — и, надо сказать, совершенно не стыдно иметь в собрании сочинений такой — пусть даже декорированный разного рода золотыми медалями — первый том, как «Грех», если во втором у тебя — «Обезьяна» и «Восьмерка»; по существу, он расплатился со всеми этими авансами еще прошлогодним романом — а уж про «Восьмерку», где одна повесть лучше другой и они все разные, и говорить нечего.

Удивительная история и с Иличевским — который, ощутив, по-видимому, что его читатели слишком привыкли к его персианско-математическому письму, написал роман из современной жизни, герои которого разговаривают как персонажи не то Островского, не то Тургенева, не то Чехова; текст этот — «Анархисты», построенный на тотальном остранении, есть пример очень умной, последовательной и успешной войны автора с инерционностью собственного стиля; вот так можно преодолевать самого себя.

И вот: сначала Носов с «Франсуазой», потом Иличевский с «Анархистами», потом Гиголашвили с «Захватом Московии», потом Прилепин с «Восьмеркой» — и это притом, что анонсировано еще множество книг, которые тоже явно станут событиями; настоящий тучный год; в принципе, того, что понавыходило к середине марта, уже было бы достаточно на целый сезон.

Разумеется, все эти победные реляции и комментарии в духе «литература очнулась ото сна» недорого стоят, пока не видна общая картина. Разного рода комментаторы, приписывающие себе достаточную компетентность, чтобы судить о чужом искусстве, не случайно так часто пользуются простыми и однообразными метафорами вроде «мозаика собрана»/«пазл сложился» — надо понять, что из всего этого вытанцуется, возникнет ли не просто зафиксированная между двумя точками хронологической шкалы последовательность, а какой-то рисунок. Факт, однако, что в нашем распоряжении уже есть очень значительные фрагменты.

Единственная пока что проблема (если не думать о людях, которым не повезло оказаться в этом году в каких-то премиальных жюри, потому что выбирать, что лучше — носовский роман или гиголашвилиевский, — дело заведомо дохлое) — в отличие от 2005 года, на который в истории современной русской литературы приходится Большой Взрыв, в 2012-м совсем мало дебютов; то есть мы получаем очень удачные тексты от писателей, про которых и так знаем, что они хорошие; а вот где новая Анна Козлова, где другая Анна Старобинец, где еще один Рубанов? Черт его знает — то ли в самом деле приток дилетантов иссяк и литература окончательно сделалась профессиональным занятием, то ли не справляются станции слежения — и мы просто не видим еще что-то важное.

Лев Данилкин