О цинизме Васильева

Я-то знаю, что, вопреки легенде, Андрей Васильев не циник, прозванный за этот самый цинизм и способность делать деньги «медиаменеджером десятилетия». Я знаю, что он познакомился с Михаилом Ефремовым, играя вторую (отрицательную) главную роль в фильме Инны Туманян «Когда я стану великаном». Ефремову было 14, а Васильеву 20.

Я помню, как в бытность мою пятнадцатилетним внештатником «Московского комсомольца» (30 лет назад) Васильев необыкновенно интересно рассказывал мне о Тарковском, Вознесенском, Стругацких и прочих таинственных кумирах нашей юности, а с Высоцким несколько раз виделся живьем, когда подрабатывал на Таганке. Я знаю, что в последние и весьма нелегкие годы известного кинооператора Георгия Рерберга Васильев с ним дружил, а после его смерти спонсировал документальный фильм о нем. И вообще, публичный Васильев - крикливый, изощренно матерящийся, пьющий бурбон и с властью, и с оппозицией - служит лишь прикрытием для совершенно иного человека, примерно как Штирлиц для Исаева.

Не сказать, чтобы тот внутренний Васильев был бел и пушист, но он очень умен и по-человечески надежен. Еще я знаю, что Миша Ефремов, сознательно и целенаправленно творящий о себе алкогольный миф, пьет мало, не выходит пьяным ни на сцену, ни на репетицию, а стихов знает столько, что кое на чем он меня ловил. Я несколько раз не опознал автора. Ефремов, мля, трезвый и печальный, читающий Рильке в буфете гостиницы города Таганрога, - рассказал бы мне кто, не поверил бы. Как мы туда попали? Позвали (пусть мы там нужны трем сотням таганрогских интеллигентов), и мы поехали.

О корпоративах

То, что «Гражданин поэт» ездил только по дорогим залам и элитным корпоративам - миф. Из всей элиты нас единственный раз позвал выступить с концертом перед «Реновой» Виктор Вексельберг. Прочие концерты проходили в обычной русской провинции плюс в двух, кроме Москвы, европейских столицах: Киеве и Лондоне. По нормальным расценкам - думаю, «Камеди клаб» за такие деньги и к сцене бы не подошел, но они профессионалы.

Мы с самого начала называли свой проект художественной самодеятельностью и дико удивились, когда на нас стали ломиться. Нас и сейчас еще зовут в разные города - может, в апреле и съездим куда-то в порядке «прощального чёса», но уже без новых номеров. Больше, слава Богу, не придется в четверг искать повод, в пятницу - поэта, а в субботу - вдохновение, чтобы Миша с Андреем в воскресенье записали все это на студии «Живи».

О единстве единороссов

Мы дали порядка 50 концертов, проехав Россию от Красноярска до Краснодара. Сибирь, не поверите, точно вся против единороссов и в большинстве против Путина. В Сочи, где нам поначалу запретили, а после долгих переговоров разрешили выступить в Зимнем театре, шепотом говорили: вы не смотрите, что вам боятся хлопать, просто в зале сидят эти, ну, которые. Строители олимпийских объектов и начальство. Так вот они тоже ненавидят эту вертикаль и понимают все про эту Олимпиаду, просто им по статусу хлопать нельзя...

В Саратове говорили: Волгоград ничего не понимает, они там все единороссы, а вот мы ни за что не проголосуем за Путина! В Волгограде, напротив, говорили: тут у режима будет Сталинград, а вот насчет юга мы не уверены. В Ростове (на том самом юге) зал стоя аплодировал минут пять и долго не выпускал из дома офицеров: у Ефремова брали автограф спартаковские фанаты. Он у них очень авторитетный человек. Они подарили ему шарфик и сказали, что в Ростове вряд ли кто-то будет голосовать за Путина. И т.д.

К слову сказать, проект вовсе не был политическим. Мы ставили себе задачу лишь напомнить: в русской истории и, значит, в литературе все уже было. Классические тексты и приемы отлично вписываются в сегодняшний день. Но почему-то даже весьма скромная, не переходящая на личности сатира «Гражданина поэта» воспринималась как неслыханная смелость и даже глоток свежего воздуха. Видимо, сам вкус этого воздуха у нас забыт...

На каждом концерте мне приходилось сочинять стихи по заказу зала, и заказы эти были, как правило, непредсказуемы. В Ростове предложили написать о том, как водительница при задержании покусала гаишника. Это была главная сенсация местного масштаба. В Таганроге, напротив, всех почему-то вдохновила отмена обращения «мадемуазель» во Франции. Казалось бы, где Франция? Но ведь Таганрог - город приморский, а значит, граничащий со всем миром. Еще у чеховского отца была тут лавка  «Чай, сахар, мыло, колбаса и другие колониальные товары».

В Москве мы выступали главным образом в Театре эстрады, и после концерта за кулисы приходило особенно много единороссов. Они стеснялись друг друга. Один раз приехал глава «Росрыболовства» Андрей Крайний, некогда муж обозревательницы «Собеседника» Марины Крайней. Он был на мотоцикле и вообще выглядел неформально. Вероятно, это был самый крупный чиновник, посетивший наши концерты.

О лондонской лапе

В Лондоне гастроли устроил Чичваркин. Поговорить с ним мне удалось только бегло - он именно бежал, на день рождения дочки. Ей исполнялось шесть. Говорили в основном про его любимую книгу «Атлант расправил плечи» - он прочел, как я однажды ругал Айн Рэнд, и попытался меня переубедить.

- Понимаете, - говорил он тихо и абсолютно серьезно, - она в своем индивидуализме перегибает палку, конечно, но в России так долго гнули ее в другую сторону! Сейчас, кроме защиты личности, ничто не спасет. Иначе опять навсегда вот эта серость.

- Вы вернетесь?

- Нет, конечно. По крайней мере пока эти не переедут сюда или куда угодно.

- А почему они так ополчились? Вы что-то против них сделали?

- Не против, нет. Мы их не замечали, а это самое страшное.

Сам Чичваркин открывает в Лондоне бутик элитных вин «Гедонизм». Березовского на концертах не было.

О заокеанских и кремлевских спонсорах

...Сейчас, когда проект закрыт, о нем ходит три основных слуха. Первый - о его сказочной цене и таинственном финансировании. Политолог Сергей Марков (грамотно прикрыв стыд словом «возможно») намекнул в аналитической записке, что нас финансировал Билл Браудер - непосредственный начальник Магнитского и враг номер один Кургиняна и компании. Браудер нас не финансировал потому, что на такую мелочовку вряд ли стал бы тратиться: проект фантастически дешев в себестоимости (пара плюшевых игрушек да студийное время). Некоторые поездки спонсировал Фонд Михаила Прохорова - это когда у организаторов гастролей не хватало денег провезти наших ассистентов (гримера, осветителя, реквизитчика) и некоторое количество костюмов. Как мы отблагодарили Прохорова - все помнят: «Все любили дядю Степу за красу его и стать, целовали только в попу, выше было не достать».

Второй - о том, что нами руководили непосредственно из Кремля. Ясно же, что такая храбрость немыслима без отмашки. Про это мы тоже писали: «Я не люблю поэта с гражданином и их еженедельное кино. Они по слову Путина даны нам, иначе их прикрыли бы давно».

А третий миф - о том, что мы свернули проект по звонку из все того же Кремля. Дескать, хватит, ребята, пришла новая эра. Не расслабляйтесь. Если так, то звонок этот был в сентябре прошлого года, когда новой эрой еще и не пахло.

Но слова Владимира Путина - его ответ на вопрос, будет ли завинчивание гаек - вполне справедливы: «Не расслабляйтесь». Мы и не расслабляемся, не желая продолжать в старой стилистике проект, относившийся к тандемским временам. Для авторитарного стиля нужно что-нибудь пожестче и погорячей, простите за невольный намек на известную частушку. И этот новый проект мы сейчас придумываем - после неизбежного летнего отдыха, во время которого надеемся хоть немного отдохнуть друг от друга.

Впрочем, это вряд ли. 14 июля нас хочет послушать Ялта. А поскольку это День взятия Бастилии - почему бы и нет.