Действующий классик шведской детской литературы, автор знаменитой тетралогии «Остров в море», «Пруд белых лилий», «Глубина моря», «Открытое море», Анника Тор побывала в Москве, чтобы поучаствовать в презентации книги для подростков «Правда или последствия», недавно вышедшей в издательстве «Самокат». О вреде положительных образов и о негласных запретах, существующих в детской литературе, Анника ТОР рассказала «МН».

— В ваших книгах действие разворачивается в разные исторические периоды. Никогда не угадаешь, какая эпоха вас заинтересует в следующий раз. С точки зрения сюжетостроения проще работать с современным материалом или историческим?

— Сложнее писать исторические книги. Потому что это требует дополнительных исследований: мне надо знать, во что люди одевались, что ели, чем болели, что их беспокоило. Чем дальше эпоха, тем труднее. Когда я писала книгу о XIX веке, было безумно сложно. Но и вторая мировая война (тетралогия «Остров в море») далась мне непросто — у меня же нет собственных воспоминаний об этом времени. А поскольку мне самой уже шестьдесят и мои дети выросли, то и мир современных подростков для меня загадка. Если мне придется сейчас писать о сегодняшних детях, я вынуждена буду исследовать их жизнь.

— А «Правда или последствия» разве не о современных подростках?

— Я написала этот роман в 1996 году: речь шла о тогдашних школьниках, но сейчас они уже выросли. Моей младшей дочери тогда было 14 лет — это история ее поколения.

— Но «Правда или последствия» читается как абсолютно современная книга. Там нет даже намека на то, что действие разворачивается в 90-е.

— Это комплимент. Потому что, когда я пишу, стараюсь не упоминать названия музыкальных групп, марки одежды, предметы электроники, иначе книга быстро выйдет из моды, а ее сюжет покажется устаревшим. Конкретно эта книга, «Правда или последствия», кажется такой актуальной, потому что ситуации, описанные в ней, — дружба, первая любовь, предательство, оглядка на мнение толпы — актуальны для любого времени. То же самое могло случиться в XIV веке и происходит сейчас, и для Штеффи, героини «Острова в море», это тоже важно.

— В России и Европе серия книг о Штеффи наиболее популярна. Действие разворачивается во время второй мировой. Получается, экстремальная ситуация военного времени, не оставляющая герою выбора, притягивает больше людей?

— Я бы с вами не согласилась. У человека всегда есть выбор — пока он не заперт в лагере. В этом смысле военная ситуация ничем не отличается. Сегодня нами также управляют внешние обстоятельства — социальные, политические, экономические, просто мы их воспринимаем как нечто само собой разумеющееся и меньше обращаем внимание на нашу зависимость от них.

— Каждый герой ваших книг в какой-то момент спотыкается. Это необычно: нет ни одного стопроцентно положительного, безупречного персонажа.

— Я считаю, что нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. Как нет абсолютно умных и безнадежно глупых. Важно, чтобы подросток, читающий книгу, понял: он не имеет права осуждать других, потому что неизвестно, как бы он сам поступил в трудной ситуации.

— Вас не упрекают в отсутствии примеров для подражания?

— А вот пример для подражания — это как раз зло (смеется). Понимаете, следование образцу не готовит подростка к реальной жизни. Если он привыкнет следовать некому позитивному алгоритму, реальность станет для него шоком. У такого человека гораздо больше шансов испугаться и сделать неверный шаг.

— Вы никогда не сталкивались с ситуацией, когда взрослые запрещают детям читать ваши книги?

— В Швеции очень долгая традиция детской литературы. У нас родители не боятся давать детям сложные книги. Но поскольку мои книги переведены на все европейские языки, то я заметила, что к ним в разных странах относятся по-разному, начиная с выбора, какие книги издавать. Скажем, во Франции, вышла вся серия книг о Штеффи, но романы, где описан секс между подростками, они не отважились печатать. В США не решились издать книгу, в которой девятилетние герои, мальчик и девочка, всего-навсего остаются ночевать вместе в домике для игр. Факт ночевки в одном доме показался провоцирующим разночтения. Но ведь литература для того и существует, чтобы их провоцировать.

— Вас в Швеции воспринимают как живого классика детской литературы. Вы чувствуете поддержку со стороны государства?

— Я считаю, что в данный момент поддержка писателей у нас довольно вялая. Вроде бы существуют многочисленные гранты и стипендии, но я не чувствую, чтобы этим нас как-то подбадривали и подталкивали к творчеству. Понимаете, все это дежурные подношения. Нет ощущения, что детская литература по-прежнему важна. Все вокруг говорят: дети стали мало читать. На самом деле это взрослые перестали верить в силу литературы.

— В ваших книгах образы взрослых очень яркие и весьма неоднозначные: родительские комитеты это не смущает?

— На самом деле детей больше всего интересует мир взрослых. И я старалась максимально подробно его описать. Взрослые ошибочно требуют от детей послушания, единственное, на что они могут рассчитывать, — это понимание. Помните, в конце романа «Правда или последствия» героиня рассказывает маме о своих проблемах, а мама в ответ делится с ней своими тайнами. Для меня важно, что именно девочка в финале говорит: я тебя поняла.

Наталия Бабинцева