Лет, должно быть, через тридцать -
Если буду жив пока -
Внук со мной разговорится:
- Дед! Ты видел Шевчука?

Снимок я скачал улётный.
Этот факт необъясним:
Ты на площади Болотной
Пел чего-то рядом с ним.

Так избавь же от сомнений,
Оторвись от суеты!
Он же, Юра, типа гений!
Что с ним рядом делал ты?!

- Что, - скажу, - пристал ко мне ты?
Это нынче я старик,
А тогда еще поэты
Были круче остальных.

Был, я помню, день холодный,
Минус двадцать с ветерком,
И стоял я на Болотной
Прямо рядом с Шевчуком.

Это был не бунт, не смута -
Чистый праздник, пламень щёк!
Пел он «Родину» как будто.
Точно «Родину», внучок.

Пел без грома, без металла -
Чисто голос и гитара,
Но какой подземный гул!
Мне, ей-богу, страшно стало,
Как он это затянул.

Жуткий был момент и дивный.
Я услышал, Боже мой,
Хриплый, яростный, надрывный,
Неизбывный и разливный
Голос Родины самой.

Стыдный пафос, но такого
За минувшие года
На концертах, право слово,
Не бывало никогда.

Купол неба раздвигался,
Между туч мелькнула синь...
Если я перепугался,
Как же там в Кремле, прикинь?