Бывают писатели взрослые. А бывают такие, которые пишут для всех, не обращая внимание на возраст потенциальных читателей. Наринэ Абгарян – как раз такой, «всехний» писатель. Я лично наблюдала третьеклассников, до слез хохотавших над ее «Манюней». А когда читала своему шестилетнему сыну «Семёна Андреича», никак не могла понять – у кого эта книжка вызывает больший восторг, у него или у меня?

Анна Рапопорт

Филолог, краевед, педагог

"Семён Андреич. Летопись в каракулях"

Наринэ Абгарян
Художник 
Виктория Кирдий
Издательство
«Речь», 2012

Наринэ Абгарян обладает редчайшей способностью – смотреть на мир с разных точек зрения. Она как будто владеет таким специальным «писательским фотоаппаратом» с уникальной многофокусной оптикой. Она видит всех, кто попадает в кадр – видит четко, ярко, выпукло. И детей, и взрослых, и животных, и птиц. Пара слов, два-три предложения – и портрет готов. Живое, беспокойное, думающее, чувствующее существо как будто на секунду замирает перед объективом – и мы пытаемся вглядеться, понять: кто же это перед нами? Малыш, подросток, взрослый, мальчик, мужчина, женщина? Да неважно. На самом деле, это просто человек. Личность пяти или девяносто пяти лет от роду. Без всяких ярлыков и этикеток.

А еще у «писательского фотоаппарата» Наринэ Абгарян есть специальная «насадка» – юмор. Мягкий и точный. Юмор позволяет сглаживать острые углы, снимать напряженность в самых драматичных местах, да и вообще – видеть свет в конце тоннеля.

Эта небольшая книжка больше всего напоминает детский фотоальбом. Такие есть почти во всех семьях: Маша на прогулке, Паша на море, Костя в детском саду, Эльвира у бабушки на даче. Туда обычно помещают самые простые, повседневные, и потому невероятно дорогие и трогательные картинки, на которых дети играют, копаются в песке, прыгают, обнимаются, а самое главное – улыбаются.

Альбом Семёна Андреича разделен на восемь частей: день рождения, детский сад, лыжная прогулка с мамой, папой и его новой женой, поздравления бабушки с 8 марта, знакомство с коровами и разноцветными цыплятами, обретение взрослого друга, который, возможно, станет его новым папой… И каждая глава непременно заканчивается улыбкой – если не самого пятилетнего мальчика Семёна, то уж точно улыбкой читателя. Вот Семёну исполняется пять лет, и он улыбается во всё свое щекастое лицо. Еще бы! Он получает в подарок велосипед и большой конструктор, из которого тут же строит огромный замок со рвами, мостами, пушками и катапультами.

А вот Семён Андреич занимается с логопедом (мальчик не в ладах с шипящими). Логопед дарит ему шоколадку и просит произнести это жуткое слово: шшшоколад. Тот отказывается. А вечером мама находит рядом с шоколадкой надпись:

Ну разве может читатель удержаться от смеха или хотя бы улыбки? Нет, это совершенно невозможно. Даже если этому читателю столько же лет, сколько самому Семёну Андреичу.

У книги «Семён Андреич» есть подзаголовок: «Летопись в каракулях». Дело в том, что в конце каждой главы мальчик как бы «подытоживает» происходящее, оставляя запись в своем альбоме для рисования. И это не просто «виньетка», украшение на фотографии. Детские каракули несут в себе глубокий психологический смысл: это окошки во внутренний мир ребенка, своеобразный «пред-дневник». Так в детском фотоальбоме появляются не только взрослые высказывания о детях, отражающие взгляд родителей на малыша, но и уникальное «собственноручное» свидетельство растущего человека о своем собственном детстве.

Мы, взрослые, привыкли считать детей объектами нашего воспитания: мы «смотрим за ними» (почему-то даже не на ребенка смотрим, а за ним). Мы оцениваем, делаем замечания, поощряем хорошее поведение и ругаем за плохое…. И забываем, что и мы сами – объекты наблюдения. Что дети тоже следят за взрослыми, оценивают, стараются понять. И делают выводы. «Семен Андреич сидел за столом, подперев круглую щеку ладошкой, и наблюдал за взрослыми. Вот мама заботливо подкладывает дяде Игорю угощение, вот бабушка гладит по плечу дедушку, вот дядя Максим радуется тому, что так быстро отгадал головоломку. Семену Андреичу было так хорошо, что он решил написать об этом в своем альбоме…»

Наринэ Абгарян создала книжку, чтение которой помогает взрослым «подкрутить» свою оптику, настроить на детей свой взрослый «фотоаппарат». Помогает понять, увидеть в ребенке не помеху и «отнимателя времени», а интересную личность и преданного друга. А ребенку-читателю эта небольшая повесть дает возможность взглянуть на самого себя со стороны, найти свое место в мире и обжить, обустроить это место.

Еще одно достоинство «Семёна Андреича» – литературный стиль. Правда, совсем не бесспорный. Ну вот вчитайтесь: «На почве такого немотивированного поведения мам у Семёна Андреича с Васей сложилась взаимная симпатия, переросшая впоследствии в настоящую мужскую дружбу». Или: «Махнули рукой на сердечные дела и ушли в аскезу». Обычный ребенок 5-7 лет вряд ли сможет догадаться, о чем тут речь. Ну, казалось бы, что мешает автору сказать что-нибудь вроде: «Мальчики стали настоящими друзьями и пошли играть»?!

А мешает очень простая и очень важная, прямо-таки принципиальная вещь: авторский стиль. Собственный, индивидуальный, ни на что не похожий стиль Наринэ Абгарян. «Спотыкаясь» о непонятные обороты и неизвестные слова, читатель любого возраста начинает задумываться: что это? зачем? Почему? Мне кажется, это очень важно – с детства научиться принимать и признавать право каждого человека (вовсе не обязательно писателя) на собственный, личный язык, наиболее полно и точно соответствующий его внутреннему миру. И «Семён Андреич» – как раз такая книга, где не только каждый герой (включая самого младшего), но и сам писатель говорит на своем языке. Это книга о самовыражении, способность к которому есть у людей любого возраста.

Анна Рапопорт