Читатели блога, интересующиеся историей, а не современностью, потерпите. В следующий раз напишу что-нибудь познавательно-развлекательное, обещаю. А сейчас хочу продолжить тему предыдущего поста.

Как я и ожидал, меня стали критиковать с обеих сторон. Такова доля центристов. Все извергают их из уст своих, ибо они не горячие и не холодные, но теплые.
         Ну и ладно. Говорить то, что на самом деле думаешь, – одна из радостей жизни. Для профессионального политика это непозволительная роскошь, а литератор вполне может себе позволить.
         Радикалы осудили меня за отказ от «мирной революции» (понятно, кто мне за это заплатил и кто меня расчехлил). С противоположного фланга мне стали пенять за то, что я призываю не сотрудничать с властью, а  как же тогда  вести с нею переговоры – например, о том же освобождении политзаключенных? Неувязочка получается.
         Нет никакой неувязочки. Наверное, я плохо объяснил. Попробую еще раз. Сотрудничать с властью –  одна история, вести с ней переговоры – совсем другая.
         Вот посмотрите на эту картинку:

       
         Сотрудничает здесь Жуков с Кейтелем? Нет, друзья мои. Это переговоры. Не путайте, пожалуйста.

         (А то, что я, конкретный и частный Чхартишвили-Акунин, сам не намерен вести закулисные  беседы с представителями режима, о чем я писал в посте, – так это мой личный выбор. Кто владеет переговорным жанром, тот пускай этим и занимается).

Мою позицию касательно «мирной революции» придется разъяснить более пространно.
         Начну с того, что мирная революция в современной России – штука гораздо более возможная, чем всем (в том числе и власти) кажется.
         Путинский режим может рухнуть неожиданно, в считанные дни. По той простой причине, что Путина в Москве сильно не любят, а во всех государствах имперского типа правительство – заложник у населения столицы. В 1789 году в Париже, в 1917 году в Петрограде, в 1991 году в Москве оказалось, что для спонтанного переворота - бескровного или относительно бескровного - достаточно выхода на улицу ничтожно малого (в масштабах всей страны) процента населения.

              
Тогда тоже никто не ждал. Триста лет стояло – и так легко развалилось…

Вот и теперь вполне хватит десяти или даже пяти процентов москвичей. Представьте, что на улицы выйдут не пятьдесят тысяч, а полмиллиона. Выйдут и не разойдутся по домам. ОМОН скиснет, спецназ сдуется, управление страной разладится, режим рухнет.
         Ничего фантастического в этом сценарии нет. Недовольных в столице уже сейчас более чем достаточно. Если власть совершит какую-нибудь грубую ошибку или злокачественную глупость (например, переусердствует на разгоне несанкционированной демонстрации), может случиться всеобщее возмущение и пассивное недовольство перейдет в активное. Тогда всё, конец.
         Но я не хотел бы сейчас мирной революции типа августовской 1991 года. Во-первых, при таком сугубо московском перевороте к власти вместо одной столичной тусовки придет другая – и этим вся революция ограничится. Мы уже видели, как быстро испортились, придя к власти, чудесные люди, «прорабы перестройки». Во-вторых, двадцать лет назад с коллапсом центрального управления развалился  Советский Союз. В следующий раз то же самое может произойти с Российской Федерацией. В постимперских государствах всякий кризис центральной власти чреват взрывом сепаратизма. Рисковать не хочется.
         Вот почему я сторонник постепенного наступления. Когда я говорю о давлении на власть, я не имею в виду выпрашивание у нее поблажек. Нет, речь идет о диалоге с позиции силы.
         Теперь давайте разберемся, откуда она может взяться, эта позиция силы.
         Пусть меня опять обзовут утопистом или кем-то похуже, но я повторю скучную истину: в любом противостоянии сила у того, кто одерживает психологическую и моральную победу. Оппозиции до такой победы – в глазах страны – пока далеко. Для мирной революции достаточно одной столицы. Для давления на власть нужна именно вся  Россия.

Давить на путинский режим означает постепенно вытеснять его в общественном сознании из центрального положения в маргиналы.

         Оппозиция сама должна стать центром – в этом залог ее победы. Поэтому всякие действия, маргинализующие оппозицию в глазах населения, кажутся мне вредоносными.
         У нас у всех с советской школы засело в мозгах, что центрист – бранное слово. Это какой-то бесхребетный соглашатель, оппортунист, конъюнктурщик. Ничего подобного. Центр – это синоним нормы. Пока эта истина не утвердится в российских мозгах, у нас так и будет то  чума, то холера.   В смысле, то реакция, то революция.

А вот на вопросы, как именно я представляю себе операцию по «принуждению режима к миру», у меня готового ответа нет. Я уже писал, что именно для этого и нужна центристская партия: разработать программу действий.
         Полагаю, что многое и так уже делается, только без единого плана и хаотически, а стало быть с низким КПД.
         Прямая электронная демократия – отлично.
         «Добрая машина правды» Навального – хорошая затея.
         Марши и манифестации – да, безусловно. Причем я не считаю, что центристы должны ходить непременно на митинги, «согласованные»  в соответствии с принятым Думой законом. Мы ведь не считаем эту Думу легитимной? Тогда что нам ее законы?
         Но этого всего мало, мало.
         Очень жаль, что в обществе не получила достаточной поддержки идея городских референдумов. Они могли бы расшевелить гражданскую активность.
         Очень жаль, что Координационный Совет разбомбил идею о сборе на марше 15 декабря подписей для законодательной инициативы о сменяемости власти. (И не ловите меня на противоречии – мол, Думу он не признает, а подавать законопроект хочет. Нет никакого противоречия. Кампания по сбору подписей – вот что важно. Если собрать миллионы подписей – это и будет давлением на власть. А что там решит по поводу инициативы марионеточная Дума, не имеет значения).
         И еще очень важно создать вокруг режима атмосферу остракизма. Пускай Путин остается в компании своих потешных "доверенных лиц", которые вчера так остро его критиковали.
         Не иметь с режимом никаких дел, пока не освободят политзаключенных - по амнистии или еще как-то, всё равно. Когда сажали, о законе не беспокоились. Вот пусть теперь сами и придумывают, как выпускать.
        
         Не знаю, что еще. Я ведь не политик и не политтехнолог. Давайте думать вместе.