Документальная основа едва просматривается под красочным узором, которым расцвечивает судьбу Парижа творческая фантазия писателя.

"Одна-единственная точка зрения превратила бы эти типичные приключения в написанное по сценарию путешествие, - поясняет Робб. - Средства и ракурсы повествования были естественным образом предложены местом, историческим моментом или персонажем. Каждый рассказ был написан с учетом временного отрезка; он требовал своих собственных объяснений и накладывал на прошлое свои собственные формы этикета".

Многие описываемые Роббом исторические деятели обретают черты полулегендарных персонажей. Темные стороны парижской жизни порождают далеко не благостных героев: "С именем Видока связывают так много туманных историй, что кажется, будто он парит над Парижем… словно призрак".

Да и весь Париж, то и дело предстает в роли одушевленного города-существа, у которого есть свои чувства и желания, а порой - жестокое чувство юмора, сформировавшееся веками. Бегущая от революции королева Мария-Антуанетта блуждает в лабиринте улочек, не в силах выбраться ни ко дворцу, ни к спасительной карете… Потом, когда ее величество все же доберется до экипажа, столица, будто разгневанная тем, что монархи не потрудились за годы своего правления поинтересоваться ее улицами и кварталами, снова запутает дорогу к спасению. И все кончится так, как написано в учебнике истории.

Но автор дает каждому из героев шанс и даже знающий историю читатель надеется, что на этот раз все сложится иначе.

Ольга Шатохина