И вот Путин. Не в духе, но деловит. Рукопожатие с открывшим ему дверь в лимузин  челом в фуражке.Короткое.  Вздохов на  экране теле не видно,но такое впечатление, что вздохнул Путин и сел в  автомобиль.
  И поехал  в Кремль из Белого Дома по фантастическим, лунным как на пейзажах сюрреалиста Де Кирико, пустынным улицам.
  Вышел в Кремле из автомобиля. Вид у него был нахохленый. Лакированный, потертый череп лоснился.

  Вошел в первую золоченую дверь и по красной лестнице стал, сопя, подыматься, коротконогий, по красной ковровой нескончаемой дорожке вверх. Мимо изогнутых, как  зеленые петушки, гееобразных солдатушек в киверах с кривыми ружьями.

  А дальше вышел на сцену.

  Помимо "президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева, пухлого и сладкого как ромовая баба, на сцене стоял косоротый конституционный босс Зорькин в средневековой треуголке пражского студента. И трепетная белая подушка  "с розою огромной у нецелованных грудей" приличного размера пунцовая Валентина Ивановна сами знаете кто, Совет Федераций. Трогательная, как девушка на первом причастии. Еще был патриарх с часами на руках и казалось на ногах,и возможно на ногах, и неприметный глава Государственной Думы.

  Путин положил ладонь на Конституцию алого цвета крови (бросилось в глаза обручальное кольцо) и  обязался о  нас с вами что называется take care, заниматься нами. Затем он произнес, вынув из внутреннего кармана  вчетверо сложенную бумагу, речь.
  И заиграли гимн РФ. А он стоял. Желто-лакированный  непроницаемым лицом. Один раз таки взглотнул слюну от волнения, последовал ход кадыка вверх-вниз, как у модели бензинового двигателя  в школьном кабинете физики. Волновался. Ничто человеческое не чуждо, следовательно...дескать...

Ему явно нехватало на голой голове какой-ниудь пилотки или шляпы.

А когда он шел out  через подобострастные шпалеры чиновников, как в "Ревизоре", тянули они, радостные и праздничные к нему руки-крюки и руки сардели. Колыхались животы мужчин и обильные пазухи  матрон- чиновниц. Все хотели рукопожатия, или хотя бы трения о его руку  своей.  Он был явно расстроган к концу пути, его люди его любят...

И залпы,залпы, вонючий дым от  потешных орудий, Российская государственность, залпы... Оперетта (а не опера) "Жизнь за царя". Бессмертный лапоть Глинки.  По ушам.

Эдуард Лимонов