«Мудрость толпы», как всегда, впечатляет своей оригинальностью; Книгой Книг — сюрприз — оказалась «Война и мир».

Что ж, «Война и мир», прекрасно. Да, «Война и мир» есть продукт абсолютного общественного согласия; и да, прекрасно, что люди по крайней мере осознают, что цементировать национальное сознание лучше с помощью Толстого, не прибегая к Глуховскому и Минаеву. Но ведь нельзя же, однако, во всем полагаться на «Войну и мир». В конце концов «Война и мир» — она тоже не на все вопросы отвечает; описано, например, в «Войне и мире», что Наполеон пошел завоевывать Москву, — но разве объяснено там, почему он это сделал? Зачем вот пошел он на Москву, с которой заведомо непонятно, что было делать, а не на Петербург, который был столицей и в которой концентрировалась власть, политическая и финансовая?

С «Войной и миром», как видите, не так уж все и просто. Даже с «Войной и миром» — а ведь нужно еще 99 таких же, по которым все было бы ясно — и с прошлым, и с настоящим, и с будущим.

Может быть, проблема в методе; при отборе этих самых ста книг — какая модель продуктивнее? Это должна быть «школьная классика» — или нечто принципиально другое, альтернативное? И кто, собственно, должен их отбирать? «Эксперты» (ну то есть, по сути, каста жрецов) — или «толпа», то есть отбор — предприятие демократическое? Тоже ведь две крайности: при демократии получаем дубль школьной программы (см. Список Superjob), отдаем составление списков «жрецам» — имеем наборы слишком нетривиальные, чтобы из-за них не разразилась гражданская война; один назовет Энгельгардта и Лосева, другой заявит, что следует читать «Дорогу в космос» и «Господин Гексоген», третий — «Основания истории» и «Незнайку на Луне»… Куда ни кинь, всюду клин; гиблое дело.

Нет-нет, пожалуйста, никаких «ста главных книг»; начнешь про все это думать — так не то что не зацементируешь ничего, а еще и то, что пока держится, начнет сыпаться; лучше уж статус-кво; «школьной классики» вполне достаточно.

Лев Данилкин