Майкл Давенпорт, с грехом пополам отслуживший в авиационных войсках, попадает в Гарвард. В первых же абзацах первой главы он знакомится с Люси Блэйн, девушкой из очень богатой семьи. Еще через несколько абзацев, в которых описывается сексуальный контакт пары, а также вполне успешное знакомство Майкла с родителями Люси, они женятся. Этой сценой любой другой роман мог бы счастливо закончиться. «Плач юных сердец» ею только начинается.

Фраза «это была не самая красивая девушка на свете», оброненная Йейтсом, выдает Майкла Давенпорта с головой: во-первых, он не любит Люси. И здесь уже не важно, что будет во-вторых, хотя постойте, во-вторых — Майкл Давенпорт приспособленец. В этом весь Йейтс: одним как будто бы второстепенным штрихом дать исчерпывающую характеристику героя, определяющую все его будущие движения в романе, очертить рамки, за которые ему не удастся выбраться. Еще до середины повествования Майкл и Люси разведутся (нелогичный ход для вроде бы романиста), и дальше поиски того, что могло бы оправдать их существование, герои продолжат уже поодиночке.

Главными темами книги в результате оказываются нелюбовь и бесконечные попытки сладить с жизнью, которые — и это тоже фирменный знак Йейтса — приведут героев к краху.

Ричард Йейтс принадлежит к тому типу писателей, которые о чем бы ни рассказывали, так или иначе рассказывают о себе. Йейтс — это в каком-то смысле американский аналог Фердинанда Селина, разве что не такой брюзга. Год за годом писателя преследуют неудачи: бедность, болезни, угроза сумасшествия. Естественно, алкоголизм. Критики после успеха его первой и, как пишут сейчас во всех биографиях, the most acclaimed книги «Дорога перемен» о нем забыли, но он продолжает создавать роман за романом. Умирает Йейтс в 1992 году в безвестности, так и не дожив до того дня, когда его имя грянет на всю Америку.

Таким образом, Майкл Давенпорт — в начале романа подающий надежды молодой поэт, а в конце его сломленный равнодушием критиков, не сумевший повторить успех своего первого сборника мужчина за пятьдесят, — сам Ричард Йейтс. Автор неумолимо проступает также в жене Майкла Люси и их дочери Лауре. Подобно Флоберу, отождествлявшему себя с мадам Бовари, Ричард Йейтс, уже дошедший, видимо, до границы отчаяния, разрушает жизнь каждого своего героя с тем наслаждением, с которым можно вновь и вновь прокручивать в памяти лишь собственные ошибки и неудачи. Отзвуки предыдущих книг, схожие сюжетные повороты и общее настроение неминуемого провала могли бы отпугнуть от Йейтса тех, кто в каждой книге ищет развития авторской темы, но этому писателю его горечь к лицу.

Ричард Йейтс — певец скрытых трагедий, не нашедших выхода на поверхность. Спустя несколько лет после женитьбы на Люси Майкл встречает другую девушку, в которую, по описанию Йейтса, «до конца своей жизни будет тайно, до боли влюблен». И здесь бы завертеть интригу, но никогда никаких движений по направлению к этой девушке Майкл не совершит. Стандартные драматические коллизии не привлекают Йейтса, главная трагедия для него таится не в том, что с человеком происходит, но в том, что с ним никак не может случиться. С героями «Плача юных сердец» не происходит ни великого испытания, ни великой любви. При этом Йейтс, сам воевавший в пехоте, последовательно, из романа в роман проводит мысль, что война великим испытанием быть не может — просто потому, что не может. Пацифистский пафос обнаруживает себя в одной из лучших сцен романа: когда Майкл Давенпорт на вечеринке говорит речь в честь молодого бойца, отправленного во Вьетнам, но ее никто не поддерживает. Война — мясорубка, в которой мужчина не становится ни сильней, ни лучше.

Компромиссы, на которые герои идут в начале романа, оборачиваются годами пустоты и бесплодия. Борьба с бессилием, сковывающим героев, ни к чему не приводит. И тут Йейтс, раздраженный своими собственными, реальными неудачами, не скупится на злые метафоры: и бесталанность, и импотенция, и невозможность установить прочные связи между людьми — все эти беды преследуют Майкла Давенпорта. При общем стремлении мужчины и женщины друг к другу каждый союз подспудно разрушается изнутри, и каждая книга Йейтса будто ода этому неслышимому разрушению. Однако никакого морализаторства в «Плаче юных сердец» нет и в помине. Приговор подписывается не людям, но жизни, обрекающей их на блеклое существование. Идеальный мир, в который так стремятся попасть герои романа, ускользает от них раз за разом. «Поэт — это когда ты как Дилан Томас», — бросит Люси в сердцах перед разводом, и эти слова вдруг затмят собой все, что героями было сказано до этого, обернувшись плачем о потерянном времени и сломанных надеждах.

В каждой своей книге Йейтс обращается к опыту, который так или иначе знаком каждому. Все сталкиваются с рутиной, и всем иногда кажется, что впереди только скука и усталость. И вот когда читатель, взвинченный, раззадоренный слишком точным проникновением в его тайны, напряженно ловит каждое слово, чтобы наконец понять, что же ему следует сделать, что изменить, будет ли исход, — Йейтс внезапно заканчивает роман, просто и изящно и в то же время скорее никак, чем как-то. Классическая развязка остается где-то за пределами текста, и стоит признать, что этот ход намного сильнее всего того, что мог бы сочинить обычный автор.

Ведь и жизнь по большей части обходится без драм.

Ричард Йейтс. Плач юных сердец. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011
Перевод с английского О. Серебряной ​
Александра Стуккей