Америка отмечает 100-летие со дня смерти Марка Твена, национального классика, любимого во всем мире. В связи с круглой датой издано уже столько книг о создателе Тома Сойера, что рецензенты не могут скрыть удивления. Более того, круглую дату "назначил" особенной сам писатель: в последние годы жизни он диктовал автобиографию, которую завещал опубликовать не ранее, чем через сто лет после своей кончины. Тем не менее, 2010 год обернется обнародованием не только приятных сведений о классике.

Публиковать мемуары будет Университет Беркли (Калифорния), в котором хранятся архивы Сэмюэля Клеменса (настоящее имя Твена). Полностью автобиография занимает ни много ни мало пять тысяч страниц и будет издана в трех томах. К этому изданию архивисты собираются приложить один важный документ за авторством писателя. Речь идет о 428-страничном досье, которым престарелый Твен шантажировал свою бывшую секретаршу и любовницу Изабель Лион (Isabel Lyon).

История их отношений, если вкратце, такова. В 1902 году супруга Твена Оливия Клеменс взяла себе в помощницы обанкротившуюся светскую львицу Изабель Лион. Спустя два года жена писателя, с которой он прожил 34 года, умерла, и Лион доверили заботу о младшей дочери Клеменсов, Джин, которая страдала от эпилепсии. Мисс Лион, как пишут биографы, Твена обожествляла. Вскоре после смерти жены у писателя начинается роман с секретаршей. Исследовательница Лора Тромбли (Laura Trombley), написавшая книгу "Другая женщина Марка Твена" (Mark Twain’s Other Woman), утверждает, что отношения у пары были прекрасными. Писатель, каламбуря, называл Лион львицей, а также отмечал, что осанка у нее как у 17-летней. Дело шло к свадьбе.

Затем, однако, отношения внезапно были разорваны. Твен резко изменил свое мнение о Лион и назвал ее совсем по-другому - "лгуньей, обманщицей, воровкой, лицемеркой, пьяницей, трусихой, мошенницей, предательницей, грязной и похотливой шлюхой" ( a liar, a forger, a thief, a hypocrite, a drunkard, a sneak, a humbug, a traitor, a filthy-minded and salacious slut pining for seduction ). Кроме того, писатель лишил ее права на владение домиком, который ранее сам же подарил на Рождество. Наконец, Твен показал Лион то самое 428-страничное "досье для шантажа" (blackmail dossier), в котором обвинил секретаршу в намерении его соблазнить, чтобы завладеть деньгами. Эти бумаги писатель угрожал обнародовать, если Лион станет вновь требовать деньги у него или его семьи. Вскоре после скандала Твен умер.

Биографы расходятся во взглядах на то, из-за чего произошел конфликт. Тромбли, например, обвиняет во всем среднюю дочь писателя Клару. Та чувствовала себя нелюбимым ребенком: в 1896 году Сюзи, первая дочь четы Клеменс, скончалась от менингита, и писатель дал ясно понять Кларе, что "умерла не та дочь". При таком отношении со стороны отца Клара восприняла его новую возлюбленную как соперницу - претендентку и на заботу и внимание Твена, и на его деньги. Клара начала интриговать против потенциальной мачехи и, в частности, рассказала отцу, что Лион похитила у семьи две тысячи долларов (было это правдой или выдумкой, достоверно неизвестно).

По такой версии, бывшая секретарша и невеста оказалась жертвой интриг дочери и впавшего в маразм Твена. После смерти писателя Клара якобы продолжала борьбу с Лион, а та сохраняла спокойствие и ждала, что соперница умрет раньше нее, чтобы опубликовать свою версию конфликта, пишет Тромбли. Клара Клеменс, однако, пережила свою соперницу на четыре года, и последнее слово осталось за ней.

Другие специалисты по жизни и творчеству Твена считают, что обвинения в адрес Лион были обоснованными. Секретарша, по их словам, действительно пыталась внести раздор в отношения между Твеном и дочерьми, в частности - той самой Джин, скончавшейся в 1909 году. Биограф Карен Лайстра (Karen Lystra), автор книги "Опасные интимные связи" (Dangerous Intimacy), считает, что "досье для шантажа" - самое важное произведение Твена последних лет и одновременно самое оклеветанное и недооцененное. В досье содержится прочувствованное признание в том, что писатель покинул свою собственную дочь, пишет Лайстра.

Трудно поверить в то, что столь скандальный личный документ действительно может оказаться выдающимся литературным произведением, даже если его автор до этого написал "Приключения Гекльберри Финна". Однако в том, что для создания наиболее полной биографии классика "досье для шантажа" окажется чрезвычайно ценным источником, сомнений никаких нет.

Кирилл Головастиков