Завантажити

предлогами отказывался от этого сомнительного удовольствия.
Обычно, когда все уходили в город, он оставался в казарме, забивался в самый дальний уголок расположения и молил Аллаха Всемогущего послать ему девушку, только одну девушку, изо всех возможных достоинств которой его интересовало единственное – национальность. Измаилов просил у Аллаха девушку-каракалпачку.
Прошёл первый курс, прошёл второй, катился к завершению третий, и Измаилову начинало казаться, что Аллах остался глух к его мольбам, а значит надо опуститься на циновку скорби, посыпать голову пеплом покорности и предаться благочестивым размышлениям о сущности несбыточных земных надежд…
Но, о чудо, когда Измаилов уже окончательно утратил веру в милосердие Аллаха, Тот совершенно неожиданно послал ему предмет его мечты.
Измаилов познакомился с Лейлой совсем случайно, когда был в патруле. Лейла оказалась студенткой пединститута, учебного заведения, расположенного в непосредственной близости от училища. Лейла была скромна и красива. И, что самое главное, она была каракалпачкой. Единственной каракалпачкой в институте. Единственной на всю Полтаву. Как вы понимаете, такая встреча не могла быть простой случайностью: здесь явно не обошлось без непосредственного вмешательства сверхъестественных сил.
Короче говоря, познакомившись с Лейлой и узнав, где она живёт, Измаилов на крыльях любви полетел в училище. Выбивать увольнительную.
Он набросился на комбата, как воинственный сапсан набрасывается на отбившегося от стаи гуся; он клялся всеми мусульманскими святынями; он рыдал и падал на колени так, как будто ему представился случай совершить хадж; он немедленно готов был устроить в канцелярии самый настоящий шахсей-вахсей, если комбат тут же не выпишет ему увольнительного билета.
Офицерское сердце – не камень. Комбат выписал ему вожделенный билет, причём, поскольку была пятница, на пятницу, субботу и воскресенье включительно. В течение следующего часа Измаилов навёл приличествующий случаю марафет и отбыл.
Лейла ждала Измаилова с нетерпением – ей так же, как и ему, было одиноко в этом чужом мире, кроме того, этот молодой аскар ей очень понравился.
К слову сказать, момент для встречи был выбран весьма удачно: по пятницам соседки Лейлы по общежитию разъезжались на выходные по окрестным сёлам, и восточная девушка оставалась в комнате совсем одна.
Кроме того, удачно было и то, что комната, где ждала своего Измаилова Лейла, находилась на первом этаже, а значит, и входить, и выходить оттуда было очень удобно (официально курсанта на ночь в женское общежитие никто не пустил бы).
Короче говоря, всё складывалось наилучшим образом. В назначенное время Лейла впустила Измаилова, горячо поприветствовала его и направилась на общую кухню готовить какой-нибудь свой каракалпакский бешбармак.
Был тихий весенний вечер. За окном уже стемнело, и громада училища напротив казалась ещё более зловещей, чем обычно. Но Измаилов предпочитал не смотреть в ту сторону. Он уселся на кровать, расслабился и отдался потоку сладостных грёз…
И неожиданно почувствовал сильнейший позыв на низ. О Аллах, это было так некстати: где туалет – он не знал, где Лейла – тоже, а выходить и искать то или другое – боялся. Кому же захочется провести ночь не в компании нежной девушки, а в обществе грубого капитана Белочкина?
А Лейла всё не шла. Измаилов несколько раз выглядывал в коридор и шёпотом звал её – тщетно. Какое-то время он раздумывал над возможностью выбраться из окна наружу, решить там все свои проблемы и забраться обратно, но отверг эту вылазку как демаскирующую боевые порядки на вражеской территории. А Лейлы всё не было. И требования организма становились всё более настойчивыми.
Ну, голь на выдумки хитра – это уже давным-давно было известно. Измаилов погасил свет, расстелил в углу между кроватью и трюмо газету и, спустив штаны, присел над ней.
Ниагара схлынула мгновенно. Почувствовав значительное облегчение, Измаилов привёл себя в надлежащий вид и аккуратно собрал газету со всем содержимым в тугой комок. Неожиданно в коридоре послышались лёгкие шаги. Измаилов торопливо распахнул раму окна настежь и швырнул газетный ком в открывшийся проём, потом наощупь подхватил с трюмо один из стоящих там многочисленных парфюмерных пузырьков и, дабы уничтожить неприятный запах, обрызгал всю комнату и себя лично. Потом метнулся к выключателю и включил свет.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Лейла. Её взгляд молниеносно обежал помещение, а потом намертво остановился на Измаилове. В этом взгляде был ужас. В следующую секунду Лейла слабо вскрикнула и меланхолично уронила чай в бешбармак, а бешбармак на паркет.
Измаилов обернулся. И почувствовал, как коротко стриженные волосы на его голове встают дыбом: во-первых, злосчастный газетный ком вовсе не вылетел наружу – в окне была ещё и вторая рама, стекло которой теперь совершенно потеряло

читати