Иван Андрусяк — один из самых известных и интересных представителей современной украинской поэзии, первый среди тех, кого вспоминают, говоря о литературном поколении девяностых. Родился 28 декабря 1968 года в селе Вербовец на Гуцульщине. Автор поэтических сборников «Депрессивный синдром», «Отравление голосом», «Шарга», «Возвращение в Галапагос», «Сад перелетный», «Деревья и воды», «Чесночный сок» , «Марь», «Писать мысл ете» , сборника прозы «Вургун », восьми книг для детей. Лауреат литературного конкурса издательства «Смолоскип», конкурса прозы для детей «Золотой аист», премий «Благовест», им. Бориса Нечерды, международной литературной премии « Corona Carpatica». Участник множества антологий и литературных фестивалей. Тексты Ивана Андрусяка переведены на английский, немецкий, польский, армянский языки, но в русском переводе его стихи публикуются впервые .

В литературу Иван Андрусяк вошел вместе с литературной группой «Новая дегенерация», куда также входили Степан Процюк и Иван Ципердюк.

В современной украинской литературе Иван Андрусяк считается одним из лучших поэтов так называемого поколения «девяностников». Его стиль узнаваем прежде всего благодаря любимому приему — повторам и переборам, придающим стихотворению оттенок заклинания или молитвы. Для автора характерна глубокая метафорика, некоторая герметичность, сложная лексика, богатая диалектизмами, отрицание запятых, позволяющее читателю трактовать текст чуть более многозначно.

Сойка
 
я буду птицей — ты останься птицей
из звуков четырех язык слагая
которому всем нравиться не нужно
а быть достаточно другим, отличным
 
и будем мы пернатыми другими
так с хищного на хищное слетая
сопротивляться воздуху немому
не знающему что и он — живой
 
не знающему что взлетать так трудно
как трудно и в четыре хриплых звука
вместить взрывающее слой пера
 
что скажут вот красивая пичуга
но ведь в каких немилозвучных муках
ее слова назад стекают в прах
 
 
Яблоня
 
дерево Божье умеет боль держать на ладонях
дерево Божье может боль о плечо опереть
только слегка разминает мышцы движеньем скованным
и чудится будто ветер повеял повеял ветер
 
вот они еще крохи, можно пока мечтать себе
можно послушать птицу, укачивая соцветья
гойда-люли, малютки мои вить-вить-вить гойда-лю
пусть снится вам будто ветер повеял повеял ветер
 
а дальше уже не до птицы и не до сна
такие они проказники за всеми как углядеть?
вот еще на одном червоточинка и оно разжимает ладошку
ему кажется это ветер был это повеял ветер
 
тогда наливаются криком ладони плечи уста
в меру того как щеки других наливаются смехом и соком
и дерево Божьим как боль становится и Божьим как мама
слышно только вроде ветер повеял вроде бы ветер
 
 
Верба
 
душа узловатая
не находит причины
ощущать себя
узловатее всех других
таких же старых
над такою же гладью водной
 
и листья ее удлиняются
и корень ее горчит
и не знает душа
на кого же ей положиться
на землю ли
в которой все пребудет
на воду ли
за которой все утекает
 
и грустно душе
и странно
и в волнах она
отражается
 
 
*  *  *
мы ко дереву смысла себя привязали аббасе
соль текла бородою да вся мимо рта утекла
и мы плакали вскачь мы покорно хихикали басом
ожидали мы беса но в гости пришел абдулла
 
перед снегом теперь мы стоим словно перед амвоном
и колени болят и болит под ногами земля
чалмы в кучу свалив мы смотрели как движутся кони
что по небу несли не карету а крик короля
 
то не снег перед нами не бог перед нами а плаха
и не медом а кровью помазаны наши уста
мы молили аббаса батыра батыя аллаха
а явился король нашим шеям секирою став
 
домра смехом зашлась и легла на валу королева
ятаганы дождя к нам под руки ее подвели
и мы спазмами мышц из земли вырывали деревья
но себя оторвать от деревьев уже не могли

Перевод с украинского Татьяны САВЧЕНКО