Владислав Крапивин. Бабочка на штанге. М.: Эксмо, 2010.

Подзаголовок этого романа, «Последняя сказка», наводит на грустные мысли. Да и эпиграф («Это не открытие, а закрытие. Способ сказать: «Всего хорошего, ребята!») не сулит ничего хорошего. Очень похоже на то, что семидесятидвухлетний классик детской литературы решил попрощаться со своими поклонниками, так сказать, нанести последний штрих на монументальное полотно, которое создавал много десятилетий.

В романе «Бабочка на штанге» сходятся многие сюжетные линии, герои и концепции, знакомые читателям по предыдущим книгам Владислава Петровича. Мы без труда найдём здесь отсылки к «Сказкам Севки Глущенко», циклам «Безлюдные пространства», «Во глубине великого кристалла» и иным сочинениям мэтра. И, разумеется, Крапивин в который раз поднимает тему взаимосвязи бесконечно малого и бесконечно большого, галактик и песчинок, судеб маленьких (в хорошем смысле) людей и огромных миров. «Найти бы способ... чтобы с помощью такой вот лёгонькой, но доброй мелочи обрушивать железное зло», — мечтают юные герои романа Клим и Чибис, завсегдатаи кафе «Арцеуловъ», где собираются физики-теоретики, бродяги из безлюдных пространств, пилоты межпланетных кораблей и прочие загадочные личности.

Во вселенной Клима и Чибиса всё предельно просто: совершай добрые поступки, и гармония вселенной не нарушится. Они слышали о нравственном релятивизме, но суть этого понятия от них ускользает. Если рассказать им, что добрый поступок может в долгосрочной перспективе привести к большим бедам, а подлость — спасти немало жизней, они только недоумённо пожмут плечами. Сказка есть сказка, здесь не место запутанным моральным дилеммам. Это Вячеслав Рыбаков, автор «Очага на башне» и «Гравилета «Цесаревич», мог мучительно ломать голову: как добиться, чтобы хорошие, добрые и умные люди, преследующие самые светлые цели, перестали наконец убивать друг друга со звериной жестокостью? Крапивин перед собой таких неразрешимых задач не ставит, да и читатели от него этого не ждут. «Добро должно быть с добром, а не с кулаками», и никаких гвоздей. Его книги — об исключительной важности малых добрых дел. Накормил щенка — остановил разбегание галактик. Помог детскому кукольному театру — предотвратил падение астероида на Землю. Убил бобра — спас дерево... Хотя нет, это уже из другой книжки.

Ну, и недолюбливают Владислава Петровича почти за то же самое: за прямолинейность и дидактизм. Добрым быть хорошо, злым — плохо, варианты не рассматриваются. Может, оно и верно: стоит ли загружать подростков сложными рассуждениями о неоднозначной природе добра и зла? Повзрослеют — авось дойдут своим умом. Для этого существуют другие книги и другие авторы, Крапивин же силён именно заразительной и искренней верой в имманентную справедливость вселенского мироустройства и неизбежное воздаяние добром за добро.

Василий Владимирский