Re: цензії

Почему эта книжка превосходна? Потому что антология новой польской пьесы собрана не чиновниками и не литераторами с их иерархическими линейками, а непосредственными участниками театрального процесса. Польским критиком Романом Павловским, много лет следящим за пароксизмами нового театрального языка в своей стране, переводчиком Агнешкой Любомирой Пиотровской, чьи усилия в русско-польских театральных связях неоценимы, и российским полонистом Ксенией Старосельской. Благодаря им перед нами – история новейшей театральной мысли Польши, великой театральной страны, наиболее близко расположенной к российскому театральному канону – и зависящей от него и влиящей на него.

Сборник из 14 пьес открывает великолепный труд Романа Павловского – серьезное театроведческое исследование того, что происходило с польской драмой со времен Славомира Мрожека и по сей день. У Романа Павловского современная драматургия оказывается не бедной теткой режиссуры, а законодательницей, первооткрывательницей театральных и общественных идей, она ведет театр к переменам. Это крайне важная мысль, которую в России очень трудно пробивать. Кроме того, Павловский говорит о важных и постыдных для России проблемах. Действительно, легенда о российской новой драме была поддержана – прежде всего и первее всего – именно польским театром, ставящим активно Вырыпаева и Сигарева, Коляду и братьев Пресняковых. Мы в долгу перед поляками, уж тем более потому, что польский театр для российского – это одна из форм самоидентификации. Читая вступительную статью, можно обнаружить с удивлением, до какой степени культурные процессы в польском театре схожи с российскими 1980–2000-х.

Представленные в сборнике тексты – действительно лучший сбор. Здесь авторы самых юных поколений 80-х и 90-х – Дорота Масловская, Павел Демирский, Кшиштоф Бизё – поставлены и признаны во всем мире. Здесь же тексты, уже замеченные российским театром: «Рыдания» Бизё идут в театре «Практика», «Ночь» Анджея Стасюка – в Орле, «Двое бедных румын» Масловской – на Сахалине.

Здесь есть традиционные для современной драмы страшилки и пьесы на документальном материале. К примеру, впечатляющая социальная драма «Не бойся, когда придут поджигать твой дом» мастера польского вербатима Павла Демирского (он много работал для гданьского театра «Выбжеже») – пьеса о трагическом происшествии на производстве и волне общественного недовольства, увязшего в новой европейской бюрократии. Есть антигламурное направление «Тестостерон» Сарамановича и «Тирамису» Иоанны Овсянко. В последней пьесе список действующих лиц (офис-менеджеры) выглядит как картинка в модном журнале, характеристика действующего лица – это лейблы одежды и аксессуаров.

Обязательными к прочтению, на мой взгляд, являются три пьесы. Это уже отмеченная публикацией в журнале «Иностранная литература» пьеса Дороты Масловской «Двое бедных румын, говорящих по-польски». Для поляков этот текст полон словесной игры и жонглирования массмедийными клише. А для европейского театрального пространства этот уже культовый текст в жанре пьесы-путешествия оказался синонимом той иррациональной угрозы, которая идет от бедной Восточной Европы, вступающей в Евросоюз со злобно-игривым настроением. Это пьеса о мистическом славянском ужасе, концентрирующемся на границах НАТО с Россией, взбухающем, кипучем, ядовитом.

Интересен текст Марека Прухневского «Люцина и ее дети» – современный варинат мифа о Медее, убивающей детей своих.

И, наконец, пьеса «Made in Poland» Пшемыслава Войцешека, которая предлагает интересный поворот брутальной «новой драмы» в сторону сказки, в сторону не обострения конфликтов, а несусального примирения. Пьеса, которая подсказывает варианты. Это история «воспитания чувств» юноши, укрощение современного Маугли. Семнадцатилетний неофашист, гопник и агрессор Богуш через любовь постепенно превращается в человека. За его душу, как в сказке, борются две силы: мучимый алкоголизмом учитель литературы, пытающийся Богуслава образовать силой высокой поэзии, и мучимый жаждой миссионерской деятельности ксендз. Оба ненавидят друг друга, сводя на нет усилия соперника. Они сражаются, попутно выясняя, кто виноват в разложении современной молодежи: Церковь или школа? Кто дал слабину – кто продался первым: вера или культура? Ясно, что проиграли оба. Пшемыслав Войцешек показывает польское общество как наивное, слепое, но, в сущности, очень доброе. Это – общество надежды, которому просто надо помочь самоопределиться. Российский театр может позавидовать такому умению мягко выходить из депрессии и общественного кризиса, приводя публику к приятию основ человечности.

Павел Руднев