Молодёжные уличные группировки: введение в проблематику. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 2010.

Едва ли не первую попытку осмысления такого феномена, как гопники, предпринял в своё время Майк Науменко. В песне, посвящённой представителям этой субкультурной группы, он достаточно точно перечислил те признаки, по которым их можно безошибочно распознать в толпе. Так, им были выделены особый гопнический дресс-код (цветная рубашка, красные носки, сумка с надписью «AC/DC», из чёрной резины грязные сапоги), система специфических музыкальных пристрастий (heavy metal, плавно переходящий в «Арабески» и «Оттован»), нормы речевого этикета (гопник не может связать двух слов, не ввязав между ними ноту ля) и так далее.

Спустя почти четверть века феномен гопничества обрёл наконец нового певца. Мы имеем в виду не рэпера Сяву, а такого коллективного рапсода, как Институт этнологии и антропологии Российской академии наук. Именно он в начале этого года выпустил сборник «Молодёжные уличные группировки: введение в проблематику». В отличие от Майка Науменко, авторы данного исследования не стали ограничивать себя отдельно взятой субкультурой. Они попытались охарактеризовать структуру, состав и региональное своеобразие самых разных уличных группировок, существовавших (и продолжающих существовать) на территории советского и постсоветского пространства.

В статьях, вошедших в сборник, настойчиво проводится мысль, что все молодёжные уличные группировки, независимо от того, каких норм они придерживаются в повседневной жизни, занимаются, по сути дела, лишь двумя вещами. Во-первых, охраной территории, которую они считают своей (это может быть не только двор или улица, но и целый город, как, например, в случае с люберами), а во-вторых, конструированием брутальной маскулинности, позволяющей продемонстрировать миру свою социальную полноценность.

Именно второй параметр является, пожалуй, наиболее динамичным, поскольку признаки настоящей мужественности, производимые представителями молодёжных уличных группировок, всегда зависят от колебаний моды и смены господствующих в обществе установок. Сегодняшний гопник, например, уже не будет слушать евродиско начала 80-х годов, так как наступившая чуть позже тотальная криминализация предложила ему совсем другой плей-лист (Иван Кучин, «Бутырка», Михаил Круг и т.д.).

Столь же подвижна и такая категория, как самоназвания, принятые в уличных группировках. В частности, согласно той информации, что содержится в сборнике, сами пацаны — чёткие, реальные, конкретные, ровные, здравые и прочие — гопниками себя сейчас не называют: это слово знают разве что наиболее продвинутые из них (те, кто читает прессу и ориентируется в интернете).

Если говорить о конкретных темах, получивших освещение на страницах книги, то они, безусловно, интригуют новизной и экзотичностью материала. Это, например, и соотношение различных редакций кодекса пацанской чести, и особенности молодёжного хулиганства в эпоху оттепели, и подробная история уличных войн в Улан-Удэ, и различные течения и «фракции» внутри движения скинхедов.

В качестве приложения сборник содержит несколько этнографических портретов, написанных на основе глубинных интервью с участниками московских, ижевских, ульяновских и одесских уличных группировок. Сразу же отметим, что предпочтение глубинного интервью всем другим методам исследования, характерное для сборника в целом, препятствует адекватным выводам и обобщениям. Стремление полагаться только на опросы респондентов столь же безответственно, как и желание написать правдивую книгу о «Единой России», опираясь исключительно на интервью с её лидерами.

Тем не менее сборник «Молодёжные уличные группировки» с огромным интересом и пользой прочитают все ботаники и лохи. Сами гопники вряд ли снизойдут до знакомства с посвящённой им монографией. Они по-прежнему заняты тем, что мешают нам жить.

Алексей Коровашко